Новости, события

Новости 

Ленка Воробей




Ленка ВОРОБЕЙ родилась в 1978 году в Харькове. Закончила ХГХУ по специальности художник-оформитель и «дворовую школу по классу гитары». Автор песен и стихов. Участница сетевого международного литературного проекта: www.stihi.ru. Автор сборников стихов «кинА не будет» (2006) и «Анальгин» (2010). Всё остальное – частности и ненужности.

  

 

 

Произведения автора:

 

       

 

 

          РЫБЫ ПТИЦЫ


Городи города. Ломай… за плитой плита…

Скучно, если тепла не ищешь, а просто так…

К горизонту помятым комом. Низ живота

неба. Страшно… как кадры фильма «джурасик парк».

Столкновение. Тучи. Каплями с нитки бус.

Всех кто выжил теперь заменят на всех кто смог.

Люди в красном. Глаза - рябины, нутро - арбуз.

Алый зонтик… реклама «kotex»… держись наш Бог.

Подворотенки. Терпкий привкус. Кипит кагор.

«здесь был я» – исцарапал каждый двойное дно.

Без огня вокруг столько дыма. Висит топор.

За войной – война. За войной – война. За войно…

Под кустом костьми, дикой ягодой на кусте –

псевдосолнце сквозь. Подцепить бы его за край.

Там под шёлком… под мешковиною… на холсте –

лето-пиво… пестреют люди, цыганский рай.

Города мои… горлом горы пошли… гори

рана. Землю вскрывай, там небо. Подай щипцы!

«Тятя, Тятя! Попались в сети к нам… снегири!» -

надрываются с того берега мертвецы.

Рыбы-птицы… деревья кольями. Якоря.

Из-под вымени. Неба темени. Из травы –

гонит эхо нас прочь от кончика звукоря-

…да! Мы не выжили… мы не выжили… мы не – вы.

 

 

          ПОЛЫНЬ

 

Как страшно наблюдать… из-за плеча…

Измяв надежду как сырой платок.

Как предаёт свой огонёк – свеча

и как свечу бросает  –  огонёк.

Где одному картины всё не те

рисуют.

Одиночество, есть – сбой.

Как человек, жующий в темноте,

что плачет.

Над собою.

Над собой.

 

Соскабливая – «верю» и «скорблю»,

но всё ещё не –Умер и Клубок.

Так волк бежит. Так гусь хрипит – «люблю»

/и шею поворачивает вбок/

И тактики. Галактики. И месть

холодная. Не пробуй – захрипишь.

Как страшно… у любимых – тридцать шесть,

а у тебя под сорок. И молчишь.

Нет-нет… Кричишь!

Но слышимость в аду

возведена в искусство, мистер Вопль.

И Смерть сидит в шестнадцатом ряду

и близоруко щурится в бинокль.

 

За нею лес, река и гор гряда

почти что осязаема. Не верь.

Там человек, со справкой – «ни-ког-да»

стучится в нарисованную дверь.

Как будто бы руками. И плетьми.

Выстукивая жалкое добро.

Там пёс, убитый добрыми детьми

слепую жизнь ведёт через доро…

 

И двадцать пять  –  не срок. Тайга простит.

Отпустит мягким камнем под косу…

И труп, к тебе склоняясь, говорит:

«Серебряная свадьба на носу!»

НА! ПОЛУЧИ! ПОДАРОК И ПРИКЛАД!

В ЛИЦО!

/какое скушала тоска/

Как страшно… что и этому ты – рад.

И запиваешь кровью из виска.

 

Костей и боли страшное мюсли,

но ты привык не видеть больше – лиц.

Журавлики бумажные снесли

горошинки раздавленных яиц.

 

Их собирать… униженно… «ах, чёрт….»

Но кто учил гордиться и бросать?!

И чёрт сказал: «хороший натюрморт!»

- Хороший мех – промямлила лиса.

 

Так зачерствел за пазухой восторг,

и на груди, похоже, что – змея….

И горизонт – «Прощаю вас!» исторг

и подворотня всхлипнула – «и я…».

И ты стоишь, как голый на плацу,

в тебя стреляют, попадая, но

какой-то свет гуляет по лицу.

Прекрасный свет.

Родимое пятно.

 

Куда тебя зовёт твоя полынь?!

Стой, где стоишь  –  отъявленный бредун.

И успокоит дружеским – «остынь…»

Сырой воды опившийся колдун.

И паутина заплетёт глаза

и нос и рот.

Вопрос уже решён.

И Гамлет скажет: «Нечего сказать…»

И эхо отзовётся – «…хорошо»

  


 

     ЛИМОНЫ. ГЕНИИ. И ПРОЧЕЕ

 

 …не перестрелки Палестины, не Рима нового дебют. Любовь и гений

  –  совместимы, когда устанут или пьют. Ругаясь под одной аптекой

или вдыхая дым кружал, любовь хотела – человека, а гений очень

уважал кусочек льда, что мог подтаять, так прогибаясь под закон.

Простую боль.

Простую память.

И чтоб порезали лимон.

Но только песни отсвистели и был разделан визави, как гений пробовал

 постели, в которых не было любви. Сердечно, призрачно, барачно, за

просто так и наугад. Потом курил на кухне мрачно, печатал что-то

невпопад. А может это был ребёнок? Бумажный парусник. Комок.

А вдруг он был настолько тонок, что и надеяться не мог на то,

 чтобы случиться дважды в подлампочной петле начал.

Любовь сказала бы – «однажды…»

А гений просто промолчал.

Не потому что было важно там что-то выделить одно. Любовь всегда

 многоэтажна… У гения есть только – дно. Ещё лимон и раскладушка

 где пара записей в тетрадь. И эта странная игрушка в себя не может

 проиграть… Не тренируя сбой на дальность, нутром не чувствуя

 помех, любовь играла в гениальность, а гений гробил… Всё и всех.

Нет, не хватает скудных терций… Вошло, а выйдет сквозь живот.

У суеты четыре сердца, в какое не стреляй – живёт. Лимон порезан.

 Дамы сыты. Чуть-чуть растрёпаны меха… Любовь и гений снова –

 квиты…всё остальное – потроха.

Не спорь.

Листай народ и лица… Не надо пачкать зря торшон. Ведь вряд ли

 Гению родиться, когда у всех всё – «хорошо»… Как вянет это слово

 в скобках, как тянет сыростью… Ведь, да – они рождаются в

 подсобках… почти что мёртвые всегда.

Ведь гениев и идиотов, не взвесить на одних весах… какую ж странную

 Работу себе избрали… в небесах.

 

 

          ГВОЗДИ ПРОГРАММЫ

 

 А мама моет раму, пилит папу. И так тепло и так закономерно.

Года, как заключённые по трапу, ползут к итогам медленно, но верно…

 Слепые окна слепы понарошку, ещё не приторговывают светом, и дети

 распинают чью-то кошку за садиком, и маленьким секретом опалены

 их души, а ресницы – нечаянно взлетевшей,  неуклюже зажженной

 спичкой. Город смотрит в лужи… Как Бог в себя, как бабушка на спицы.

И день, что в постоянном недоливе, не вылился бы только третьей

сменой… где в узкой и граненой перспективе – снега килиманджарские

 на пиве лежат ещё не втянутою пеной…

Запахивая облачно-халатный, глубокий вырез, странного покроя, сбивает

 солнце пепел свой закатный, в пустую черепушку недостроя – роддома ли,

 покинутого зданья, где предаваясь сну и алкоголю, мог запросто жить

узник мирозданья и… хрена класть на эту вашу волю…

У фонарей нахлебничает мошка, за ними мрак качает свои грозди.

 Смеркается. Повешенная кошка – ликует, что не отыскали гвозди.

И дети спят… так просто…между прочим – и колыбельной, что ласкает уши…

 И ломятся пылинки многоточий в их, толком не проветренные, души.

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 06.11.2018 18:42:59

    Леонид Подольский. "Четырехугольник" ("Проза")

    Юрий Матвеевич Новиков, главный редактор московского литературного журнала, много лет не читал стихи: устал, надоело, давно разочаровался в поэзии, а от того все передоверил безотказной, вечной Эльмире Антоновне, старой деве, у которой ничего за душой, кроме стихов и доброго сердца не было. В прошлой жизни она поклонялась Пастернаку, ездила к нему в Переделкино, чтобы увидеть издалека, тайно обожала Самойлова, безответно любила Коржавина и помогала по хозяйству безбытной Ахматовой. Вообще в ее натуре было обожать и влюбляться, но по величайшему секрету, так что можно было только догадываться.

  • 03.11.2018 0:14:00

    Евгений Брейдо. "Профессор N."

    Nikolai задумался. Причудливые, но неразборчивые картинки мелькали перед ним. Он откуда-то знал уже будущую историю этой новой державы, созданной на его глазах за двадцать с чем-то лет. Боясь себе признаться в странном даре, он видел и расцвет империи – стихи, балы, победы, завоевания, военные мундиры, изысканные туалеты дам, – и ее закат в зареве народных восстаний и прогрессивных идей образованного сословия. И захлестывающее безумие безобразного кровавого распада в потоках самовосхваления и лжи. Этот дар, ясное видение будущего, был не единственным. Когда бросался в мясорубку боя, где больше десяти минут никто не оставался невредимым, он знал, что неуязвим - царапины не в счет. Никому бы не смог объяснить, как он это знал, вначале боялся, но гордость была сильнее трусости, рвался в пекло, и как-то в одной из первых стычек со шведами, увидев занесенную над головой саблю, вдруг почувствовал удивительное спокойствие и откуда-то изнутри идущую власть над происходящим. Он знал, что может изменить в любую сторону ход этого сражения, войны, жизни людей вокруг и других людей, которые будут жить после, но что делать этого не нужно, и не было в его голове никаких вопросов и объяснений, почему не нужно, а было простое ясное знание.

  • 24.10.2018 6:03:26

    Галина Ицкович. "Шотландия, милая моему сердцу" (Британские зарисовки)("Россия и мир")

    О чем важно знать в Шотландии? О многовековой распре Макдональдов и Кэмпбеллов... Об истории замка и о дворце Скун... О Камне Судьбы... О Брекзите и о пиктах. Об Иакове VI Шотландском, он же Яков I Английский, сыне Марии Стюарт... О видных издалека лошадях-кельпи, олицетворяющими нынче и шотланское развитие, и мифологию, и что там еще. И, в виде бонуса, о жизни русскоязычной диаспоры в Эдинбурге.

  • 22.10.2018 21:18:12

    Лев Аннинский. "Судьба и "Судьба" ("Критика. Эссе")

    "Вообще-то приступы смеха – это не то, чего читатель ждет от эпической и лапидарной прозы Леонида Подольского. Прежде всего – анализа того, что в течение последних десятилетий – последнего столетия (?) – происходит с Россией. Что и составляет суть писательского вклада Подольского в российскую литературу. Писатель, конечно, помнит об отдельном человеке, человек вроде бы стоит у него на первом месте, но за спинами героев у Подольского всякий раз в прицеле общество. Несовершенное, заблудившееся в истории, противоречивое..."

  • 31.08.2018 20:56:00

    Андрей Дмитриев. "Стихотворения (публикация №1) ("Поэзия")

    "Учиться смирению у темноты..." Что? Что в твоих волосах? Простой клевер, что сам не знает, с какого он луга? А ещё – перо лука, вызревшего под небесами, где птицы зимой замерзают, а пока это сдобное облако да остывающий чай не дают впустить туда волка с выводком серых волчат – хоть и зябко уже на ветру. . . ."

  • 12.08.2018 20:02:00

    Игорь Альмечитов. "Двадцать пятая весна" ("Проза")

    "…Почему он, в конце концов? Мысль навязчиво преследовала. Как ни пытался он доказать себе, что был полностью равнодушен к ней, сам процесс постоянного доказывания медленно сводил с ума. Почему он? Что определило их выбор? Его неуравновешенная натура? Прошлое, где его единственным умением было убивать? Козел отпущения со стороны? Наверняка все вместе и каждый аспект в отдельности…"

Спонсоры и партнеры