Новости, события

Новости 

Любовь Колесник



Любовь КОЛЕСНИК – поэт, журналист. Родилась в 1977 году в Москве. Печатается с 1991 г. Публиковалась в журналах «Русская Провинция», «Арион», «Волга», «Смена», «Север», «Наш Современник», «Сибирские огни», «Дон», «Дальний Восток», «День и ночь», «КВИР», «Дети Ра», альманахах «Тверь», «Пролог», газетах «Российский писатель», «МК». Член Союза писателей России, Союза журналистов России. Участник литературного форума в Липках. Автор книг: «Яблоко небес», «27», «Витязь. 


Содружество Невозможных» (в соавторстве с Н. Нестеровой), «Радио Мордор». Лауреат премии журнала «Русская провинция» (1998), премии Губернатора Тверской области (2007). Финалист конкурса «Ночь Поэзии» (2016). Лонг-листер конкурса «Заблудившийся трамвай» (2016). Шорт-листер конкурса «45 калибр» (2016). Лонг-листер Четвёртого конкурса короткого рассказа «Сестра таланта» (2016). Шорт-листер конкурса «И я сжёг всё, чему поклонялся...» (2016). Конкурс «Бог сохраняет всё; особенно – слова… - специальный приз от ЛИТО им. В. Домрина (2016). Фестиваль исторической поэзии «Словенское поле» 2 место в  номинация "Профи" (2016). Шорт-листер XIV открытый Международного литературного Волошинского конкурса  в номинациях «Поэтическая карта России», «Киностихотворение» (2016).

  

 

 

Произведения автора:

    

                      

 

 

        ***

 

звезды идут вспять

люди к людям

а я

вновь невпопад

опять

краешком бытия

сном

ободком полей

черной струной моста

горсти полны углей

выстыл или устал

выжил или не смог

в час когда ночь темна

с неба глядит бог

хочешь звезду

на

 

 

 

 

***

 

Лед под ногами. Хрупкое стекло

твоих, Господь, разбившихся игрушек.

И я меж ними. Мне не тяжело

без праздника, без мишуры и чуши.

Лежу, смотрю на небо из земли

на вас, домой несущих мандарины,

меняющих работу на рубли,

рубли на счастье. Дарите, даримы,

одарены каким-то пустяком

и щек чужих касаетесь губами

на празднике — таков людской закон,

в котором мне нет места между вами.

Что праздновать? Течение планет?

Стремительные ветры зодиаков?

Схожденье чисел? Переход комет?

Листая календарь, не видеть знаков —

какое счастье! Как же ты блажен,

неведающий и входящий в воду

одну и ту же... Но пора уже.

Лед тронулся.

Давайте.

С новым годом.

 

 

 

***

 

Кате

 

Река лежит замерзшая, и лодка

лежит и спит. Всё замерло. Зима.

Я помню, как с тобой горчила водка,

и как была спина твоя пряма.

Всё минуло. Всё кануло. Всё снегом

до зябнущих колен заметено.

Сейчас бы птицей с берега с разбегу,

сейчас бы над землею, как в кино!

Над этой речкой и над этим прошлым —

и сердцем в снег, и головой — в покой.

Мне холодно, но просто быть хорошей

с тобой теперь над зябнущей рекой.

 

 

 

***

 

Я наблюдаю черную луну,

горбыль моста задумчивый и хмурый,

стальную воду, смога пелену

и смазанные контуры фигуры

твоей — не в ожидании меня

и даже не в предчувствии рассвета.

Стрижи по небу чертят и звенят,

и кажется — мы выпили всё лето

своё; по капле, спешно, по глотку,

и дальше будет ничего и страшно.

Но я к тебе

бегу

лечу

теку,

и остальное более не важно.

 

 

 

***

 

по две тысячи в месяц

к тебе и обратно на выхах

намотаю на ступицы бешено бьющих колес

не покой

не комфорт

но единственно правильный выход

самый точный ответ на поставленный жизнью

вопрос

и сейчас

когда буквы сквозь сети взаправдашне дышат

и когда замирают дрожащие руки в руках

мы считаем часы

умоляя

пожалуйста тише

не терзаться бессонницей

не помышлять о курках

и я снова педаль до упора

до хруста вжимаю

и лечу по накатанной корке летейского льда

и мы вспомним как любят

как радуют

как обнимают

не покой не комфорт

это счастье

наверное

да

 

 

 

***

 

На мне твой выцвел след, оставь еще,

пусть багровеет, словно от удара.

Я подставляю белое плечо,

я кот, любитель лунного загара.

Но ты не здесь — вдали за сотни лиг

обозреваешь грозовые горы,

и море там, и дальних чаек крик,

и громкие хмельные разговоры…

Я жду —

одна, в зажаренной Москве,

где из асфальта выступает битум,

с гудящим роем в буйной голове,

со взглядом отрешенно-ядовитым,

я жду тебя,

и тьма стоит в груди,

и не нужны мне ни сердца, ни дали.

Я жду тебя, чтоб ты не уходил,

и чтоб твои следы не выцветали.

 

 

 

***

 

Июнь. Удушливый жасмин.

В пыли каленый переулок.

Напейся чаю. Спи один,

считая голубей сутулых,

 

корпя над списком кораблей,

над разворотом Мандельштама.

Еще вздохни. Еще налей.

Не видь людей. Не ведай срама.

 

Закрой глаза. Завесь окно.

Пусть – только запах, только полночь,

и проходящее – одно,

не приходящее на помощь.

 

 

 

***

 

Заснуть с распахнутым окном

и слушать грозы за пределом.

Зарницы полыхают белым,

глазницы заплывают сном,

вода окатывает жесть.

Мне странно думать, что ты есть.

Мне странно думать –  что ты есть…

Заснуть.

Не помнить.

Не касаться.

Мы - два зачеркнутых абзаца,

их не допишет никогда

Тот, кто нас выдумал и начал.

Всё хорошо.

Я сплю,

не плачу.

Гроза.

Зарницы.

Ночь.

Вода.

 

 

 

***

 

Наводнённый варягами, фрицами выжженный город,

я любила тебя и стеснялась, как пьющую мать.

Сколько будешь в пустыне, пустыней?

Как Мойша, лет сорок? -

чтоб себя изменить - или что-то хотя бы понять.

Здесь крутые холмы и великие прежде заводы,

здесь речные откосы заплёсканы памятью войн,

тут святые отцы

и купцы,

тут дела и заботы,

только память над Волгой – как вдовий отчаянный вой…

В забурьяненых парках шпана полосует скамейки,

треть моих одноклассников умерли или сидят.

Я по пыльным дорогам старательно делаю змейки,

поминая бомбёжку и тщетно полёгших солдат.

По путям неметёным без страха хожу даже ночью…

Не боюсь темноты, но мой ужас другой и сильней:

что душой обезбожен, как улицами обесточен,

город; ты меня жжёшь, как велел преподобный Матфей,

чтобы было светло и не холодно мирно жующим.

Ты не любишь меня.

Ну, а я в тебе просто живу.

Сколько ты простоишь на изломе меж прошлым и сущим?

Моя мать никогда не пила.

Уезжаю в Москву.

 

 

 

                                                                            Другие авторы

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 02.06.2018 18:51:43

    Инесса Розенфельд. Стихотворения ("Поэзия")

    "Левое полушарие мозга - логика, разум и власть. Правое - голое чувство и всякие страсти не в масть. Между ними конфликт, раздрай, нервный срыв и множество прочей дури. От этого не уйти и самой цельной натуре..."

  • 18.04.2018 0:10:00

    Евгений Брейдо. "Долг" ("Критика. Эссе")

    "...Воевал Анри непрерывно с восемьсот пятого года, был в русском походе, и войны ему было достаточно. До сих пор не мог понять, как не замерз под Смоленском, тихо засыпая у костра возле своей палатки. Ему снилось что-то нежное, ласковое – Ив, он гладит ее темные волнистые волосы, шелковые пряди рассыпаются под его ладонью. Разбудил адъютант маршала Нея с приказом немедленно поднять полк: они уходили от русских. Анри командовал полком улан – блестящей праздничной кавалерии, любимцев императора, проносившихся от победы к победе по европейским полям. Под Бородином именно они заставили отступить левый фланг врага – там сражался героический Багратион. Сейчас у него в полку не было ни одной лошади..."

  • 17.04.2018 21:57:21

    Леонид Подольский. "Выдержки из выступления на вечере 2-го апреля в Центральном доме литераторов, посвященном представлению книги «Судьба» ("Критика. Эссе")

    "Вопрос, который очень часто задают самые разные люди (обычно не литераторы): «О чем Вы пишете?» Вопрос, казалось бы, совершенно простой, но ответить чрезвычайно трудно. Ведь у каждого произведения своя тема. И все же, я думаю, не станет похвальбой: я пишу социально заостренную прозу. О том, что происходит со страной, о непроглядной советской тьме, о несвободе, о том, почему демократия не состоялась, а революцию украли, о пороках власти, о болях и проблемах общества. А показать это все можно, только показывая жизнь людей, их судьбы. В этом смысле я, можно сказать, строго следую русской классической традиции..."

  • 16.04.2018 20:31:00

    Зиновий Вальшонок. "О книге Леонида Подольского "Судьба" ("Критика. Эссе")

    "Леонид Подольский назвал свою книгу многозначительно – «Судьба». И это оправдано, так как по сути книга его автобиографична, в ее сюжетах отражены события жизни автора, его размышления и переживания. Я сосредоточил свое внимание на произведениях малых форм – рассказах и небольших повестях. Как сказал один мудрый писатель – «малые формы в литературе подобны гомеопатии, чем меньше доза, тем сильней удар». И еще справедливо сказано: «Стиль – это человек»..."

  • 24.03.2018 0:05:00

    Леонид Подольский. Рассказ "Московские каникулы" ("Проза")

    "...- Ур-ра, - с восторгом закричал Монька. Не снимая пальто, он бросился на кровать, сделал стойку и так и стоял вниз головой, то размахивая ногами, то упираясь ими в стену, оглашая номер победным воплем. Нечего и говорить, мы были в восторге, счастливы в самом сердце Москвы. Театры, музеи, Кремль, Мавзолей, Оружейная палата! И – иностранцы!..."

  • 23.03.2018 19:15:40

    Леонид Подольский. Рассказ "Вялотекущая шизофрения" ("Проза")

    "...Должен сказать, что к тому времени я закончил институт и был оставлен в аспирантуре, когда услышал от сестры, а сестра моя, как и Дмитрий Васильевич Кречетов, работала в психбольнице, только в центре города, в диспансере, что Кречетов написал, мол, интересную книгу, ну, не совсем книгу, но две толстые тетради, будто бы антисоветские, и что – эрудит, он всегда был большой эрудит, умница – и тетради эти ходят по рукам. На тетради кречетовские очередь, и немаленькая, все врачи, и сестра тоже заняла очередь... ...Кто-то восторгался, кто-то оставался равнодушным, кто-то, испугавшись, спешил побыстрее передать тетрадки, но летел слух, будоражил провинциальные умы. Удивительно, но в Большом доме, где призваны были бороться с крамолой, реакции не было никакой. ... "

  • 01.03.2018 20:43:40

    Наталья Барсова. Статьи "Тихий Дон" написал Серафимович!", "Шолохов- сын Серафимовича?", "Шолохов все-таки был сыном Серафимовича?" ("Критика. Эссе")

    "Михаил Аникин, сотрудник Государственного Эрмитажа Михаил Аникин, тот самый, у которого похитил сюжет американец Дэн Браун, сделал еще одно сенсационное открытие - разоблачил Шолохова. Аникин сравнил построение фраз у Александра Серафимовича и Михаила Шолохова с помощью методов математической лингвистики и пришел к шокирующему выводу - оно полностью совпадает! Это значит, что «Тихий Дон» был написан вовсе не рабоче-крестьянским самородком, а мэтром русской литературы!..."

Спонсоры и партнеры