Новости, события

Новости 

Владимир Косогов




Владимир КОСОГОВ родился в 1986 г. в г. Железногорске Курской области. Окончил филологический факультет Курского государственного университета. Публиковался в альманахах «ЛАК», «Созвездие», «Славянские колокола» в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Москва». Лауреат международной литературной премии «Проявление». Участник XIV форума молодых писателей. Живет в Курске.

  

 

 

Произведения автора:

 

                                  ***

 

 

Два огня неземных

Хороводят за чахлою шторой.

Я люблю, когда тих

Зимний вечер, печальный, пунцовый.

 

Это горестный сон,

Простыней раздражающий шорох;

Это песня о том,

Как декабрь таинственный дорог.

 

Пейте ром, пейте всё,

Что теплом поцелует вас в щёки;

И ещё, и ещё –

Пейте горечь ночей одиноких.

 

Пейте чёрную смерть,

Чтобы эти огни роковые

Продолжали гореть,

Безразличные, яркие, злые...

 

 

          ***

 

Приснись мне под утро в белом, как молоко,

платье, и улыбнись, и скажи: «Легко

жить без тебя, смеяться, варить обед.

Я не скучала ни разу за восемь лет!»

И попроси отвернуться, поправь чулок,

сделай глоток из горлышка. «Одинок?

Я-то подумала, что у тебя жена

сходит с ума от ревности и вина.

Я-то надеялась встретить твоих детей,

маленьких лебедей на пруду...» На ней

белое платье, прозрачное, как дымок.

« Видишь, родная, я без тебя не смог...!»

 

 

          ***

 

Тормознул в алкогольном отделе.

Ну и кто я на самом деле?

Полуспившийся покупатель

с трехнедельною бородой?

О, Мария! О, Богоматерь!

Я боюсь не дойти домой…

 

Трубы портят архитектуру.

Поломать бы их спьяну, сдуру.

Отче наш, я живу во злобе;

Ты портвейном меня согрей,

чтоб меня не нашли в сугробе

в трех шагах от родных дверей.

 

 

          ***

 

Лги, память, безмятежно лги…

С. Гандлевский

 

Остался колокольный звон

из детства, молоко парное,

и память крутит, как циклон,

забытое и роковое.

Вот я, картавый. Девять лет.

Совсем большой, на самом деле.

Боюсь, что пачку сигарет

найдут родители в портфеле.

Потом очкарик, а потом –

жирдяй, жиденок, кто угодно –

топчу отцовским сапогом

окурок, и дышу свободно.

 

Пиши стихи без запятых,

без строчных букв, без извинений,

к балконной раме сядь впритык,

держа полнеба на коленях,

пусть крепко ёкнуло в груди,

глуши вином шестое чувство,

и все, что будет впереди –

скорей погибель, чем искусство.

 

 

          ***

 

Оглянись: твоя ли это старость

Дребезжит посудою пустой?

Много ли стихов еще осталось

Записать в небесный обходной?

 

Узнаешь звериный этот почерк:

«В» с горбинкой, сплюснутую «К».

Успокою близких между строчек –

Это просто дёрнулась рука...

 

 

          ***

 

К. Д.

 

Когда я был самим собой,

Всё виделось не так.

Махнешь усталой головой

И спрячешься во мрак.

 

Тихонько выйдешь, охмелев,

Как будто за плечом

Архангел тянет нараспев:

«Ты тоже обречен!»

 

И глазом не успев моргнуть,

Как шилом под ребро,

Душа успеет ускользнуть

Туда, где ей светло.

 

В потемках тычась наугад,

Хочу увидеть, как

Архангел, строгий как солдат,

За мной свернет во мрак.

 

 

          * * *

 

Собаку не подарили, и я весь день плакал и заперся в комнате

угловой наговорил родителям дребедень всякую, бил кулаком и

стучал ногой. Имя успел придумать овчарке: Град. Грозное имя,

не то что какой Барбос. Выйду во двор вечерний, спугну ребят.

Пусть высоко не задирают нос. И до сих пор, когда вспоминаю о

славной собаке, детской той трепотне, с глупым испугом пялюсь

в свое окно: кто там скулит так жалобно обо мне?

 

 

          * * *

 

Усталым взглядом провожать

Худые буквы на экране,

Ложиться за полночь в кровать,

Чтоб не заснуть и бормотать:

остался лучше б на диване.

 

Пить чай из кружки именной,

Где краешек отбит случайно.

Стоишь и бредишь как чумной:

«Поговорил бы кто со мной

О том, что прошлое – печально».

 

Никто, увы, не говорит.

Как дурень пялюсь в тьму ночную.

Так хочется – и это злит –

Впечатать, как палеолит,

на камень муху заводную.

 

 

          * * *

 

Толчея у ларька с шаурмой.

Я задернул цветастую шторку,

Но запомнил узор ножевой,

Разорвавший блатную наколку

На упругом мужицком плече,

Где решетки висят над иконой

И колпак на шальном палаче

У предплечья в крови запечённой.

 

Я такую же видел, сопляк,

У братьёв, почитающих смелость.

Мне хотелось примерить партак,

Умирать за него – не хотелось.

Детский страх... Это он уберег,

Натаскал, чтоб на съемной квартире

Равнодушно смотрел на мирок,

Где мешком человека накрыли.

 

 

           * * *

 

Христос воскрес, а Лёша не воскрес.

Попал на Старом рынке, у «художки»,

Как рассказали старшие, в замес,

Минут пятнадцать ждали неотложки.

 

В двух метрах продавали куличи,

Иконки, серебро — в церковной лавке.

И напрягались, словно силачи,

Святые лики, лежа на подставке.

 

Хоть Богоматерь хмурила чело,

Косясь на шило, всаженное строго

Под пятое – смертельное – ребро,

Быстрее не приехала подмога.

 

Подумал я: успеет ли простить

Меня Господь? И можно ль отвертеться?

Лишь медсестра пыталась запустить

По новой обескровленное сердце.

 

 


Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 06.11.2018 18:42:59

    Леонид Подольский. "Четырехугольник" ("Проза")

    Юрий Матвеевич Новиков, главный редактор московского литературного журнала, много лет не читал стихи: устал, надоело, давно разочаровался в поэзии, а от того все передоверил безотказной, вечной Эльмире Антоновне, старой деве, у которой ничего за душой, кроме стихов и доброго сердца не было. В прошлой жизни она поклонялась Пастернаку, ездила к нему в Переделкино, чтобы увидеть издалека, тайно обожала Самойлова, безответно любила Коржавина и помогала по хозяйству безбытной Ахматовой. Вообще в ее натуре было обожать и влюбляться, но по величайшему секрету, так что можно было только догадываться.

  • 03.11.2018 0:14:00

    Евгений Брейдо. "Профессор N."

    Nikolai задумался. Причудливые, но неразборчивые картинки мелькали перед ним. Он откуда-то знал уже будущую историю этой новой державы, созданной на его глазах за двадцать с чем-то лет. Боясь себе признаться в странном даре, он видел и расцвет империи – стихи, балы, победы, завоевания, военные мундиры, изысканные туалеты дам, – и ее закат в зареве народных восстаний и прогрессивных идей образованного сословия. И захлестывающее безумие безобразного кровавого распада в потоках самовосхваления и лжи. Этот дар, ясное видение будущего, был не единственным. Когда бросался в мясорубку боя, где больше десяти минут никто не оставался невредимым, он знал, что неуязвим - царапины не в счет. Никому бы не смог объяснить, как он это знал, вначале боялся, но гордость была сильнее трусости, рвался в пекло, и как-то в одной из первых стычек со шведами, увидев занесенную над головой саблю, вдруг почувствовал удивительное спокойствие и откуда-то изнутри идущую власть над происходящим. Он знал, что может изменить в любую сторону ход этого сражения, войны, жизни людей вокруг и других людей, которые будут жить после, но что делать этого не нужно, и не было в его голове никаких вопросов и объяснений, почему не нужно, а было простое ясное знание.

  • 24.10.2018 6:03:26

    Галина Ицкович. "Шотландия, милая моему сердцу" (Британские зарисовки)("Россия и мир")

    О чем важно знать в Шотландии? О многовековой распре Макдональдов и Кэмпбеллов... Об истории замка и о дворце Скун... О Камне Судьбы... О Брекзите и о пиктах. Об Иакове VI Шотландском, он же Яков I Английский, сыне Марии Стюарт... О видных издалека лошадях-кельпи, олицетворяющими нынче и шотланское развитие, и мифологию, и что там еще. И, в виде бонуса, о жизни русскоязычной диаспоры в Эдинбурге.

  • 22.10.2018 21:18:12

    Лев Аннинский. "Судьба и "Судьба" ("Критика. Эссе")

    "Вообще-то приступы смеха – это не то, чего читатель ждет от эпической и лапидарной прозы Леонида Подольского. Прежде всего – анализа того, что в течение последних десятилетий – последнего столетия (?) – происходит с Россией. Что и составляет суть писательского вклада Подольского в российскую литературу. Писатель, конечно, помнит об отдельном человеке, человек вроде бы стоит у него на первом месте, но за спинами героев у Подольского всякий раз в прицеле общество. Несовершенное, заблудившееся в истории, противоречивое..."

  • 31.08.2018 20:56:00

    Андрей Дмитриев. "Стихотворения (публикация №1) ("Поэзия")

    "Учиться смирению у темноты..." Что? Что в твоих волосах? Простой клевер, что сам не знает, с какого он луга? А ещё – перо лука, вызревшего под небесами, где птицы зимой замерзают, а пока это сдобное облако да остывающий чай не дают впустить туда волка с выводком серых волчат – хоть и зябко уже на ветру. . . ."

  • 12.08.2018 20:02:00

    Игорь Альмечитов. "Двадцать пятая весна" ("Проза")

    "…Почему он, в конце концов? Мысль навязчиво преследовала. Как ни пытался он доказать себе, что был полностью равнодушен к ней, сам процесс постоянного доказывания медленно сводил с ума. Почему он? Что определило их выбор? Его неуравновешенная натура? Прошлое, где его единственным умением было убивать? Козел отпущения со стороны? Наверняка все вместе и каждый аспект в отдельности…"

Спонсоры и партнеры