Новости, события

Новости 

Галина Ицкович. "Куба: несвободный остров Свободы. Часть 1"


30.01.2017

 

Через сорок дней после смерти диктатора, когда душа его окончательно покинула остров, напоминающий бросающуюся очертя голову в Карибское море русалку, я вступила на землю Свободы.


Клише Кубы до революции:  "Бассейны, коктейли, кабаре, проститутки ... состоятельные люди приезжают развлечься за счет бедных жителей, которые не владеют материальными ценностями и поэтому дорожат оставшимися — моральными". A клише послереволюционной Kубы... хм, вам какую версию —  советскую, постсоветскую, американскую? Я решила разобраться сама.

 

На Кубу я впервые засобиралась давно, еще в конце девяностых. Американским гражданам можно было проникнуть на запретный остров "Свободы", но непременно в обход закона. Дорога методом "трамплин" была разработана в нескольких направлениях, самые популярные —  через Канаду и через Ямайку, где добрые таможенники, видя американские паспорта прилетевших, ставили визовые печати не в них, а на временных визах— вкладышах (Tourist Card). А еще на Кубу можно было попасть в составе какой-нибудь делегации, по культурному обмену. Главное, не сметь отдыхать! Отдых на Кубе, как и ввоз сигар, нарушал эмбарго, ну что тут поделаешь! Провозглашенное в 1962 году эмбарго (кстати, говорят, что Кеннеди сначала скупил все имевшиеся на тот момент в продаже сигары, а уж потом подписал его...) разорвало близкие отношения с островом, находящимся всего в девяностa четырех милях от американского побережья, разделило семьи, оставило незажившую рану. Но какие- то отношения между США и Кубой все же продолжались, хотя и перешли в разряд романтических снов. Как отнятая возлюбленная, Куба продолжала манить американцев.

 


        
 Владельцев можно распознать по машинам: у населения и туристических фирм - старые американские, у нынешних партократов - китайские, у функционеров и специалистов времен революции - старые советские автомобили      Площадь Революции украшена, среди прочих, стальным барельефом К. Сьенфуэгоса

 

 

B основном, надо отметить, манила она американцев НЕ кубинского происхождения. Антикастровское сопротивление продолжалось все эти годы. Штаб-квартира борцов была расположена в Майами, принявшем наибольшее количество беженцев с острова (xa-xa!) Свободы. В 1977 году Геральдо Ривера, легeндарно бесстрашный и честный журналист канала ЭйБиСи Ньюс, встретился с Фиделем Кастро и сделал эксклюзивный репортаж о жизни кубинцев. Его телесюжет содержал слова: "Поскольку отношения с Кубой вскоре улучшатся и кубинцы увидят нас снова..." Интересно, что он верил в возможность нормализации, невзирая на  то, что всего за два года до этого Куба в очередной раз запятнала себя в глазах Соединенных Штатов, начав финансировать ангольскую революцию, и все разговоры о нормализации были отложены надолго. Но должно было пройти еще почти сорок лет со времен этого репортажа, чтобы отношения действительно стали меняться.

 

Три года с момента "потепления" в отношениях (2014) ушло на то, чтобы позволить коммерческие рейсы на Кубу. В феврале 2016 года Барак Обама подписал указ, позволивший обозначенным ранее двенадцати категориям визитеров (среди них —  музыканты, танцоры, журналисты, деятели образования и некоторые другие) летaть на Кубу напрямую из США.  В сентябре 2016 вылетели первые рейсы компании Американ Эйрлайнс из Майами, а 28 ноября 2016 года вылетели первые рейсы из Нью-Йорка.

 

Не обошлось без недоразумений и смешанных чувств с обеих сторон. Журналистка Р. Хинсон (интернет- журнал “Counterpoints”), например, прокомментировала "расистские" объявления американского пилота о задержке вылета на декабрьском рейсе, которым она летeла в Майами. Скорее всего, пилот просто выразил недоброжелательные чувства по отношению к режиму: мысль о том, что люди в коммунистических и социалистических странах не умеют работать, близка сердцу многих.  В январе 2017 года я стала одним из пассажиров прямого рейса Нью- Йорк— Гавана.

 

 

Призраки, мифы, Гавана

 

У эмоциональных жителей Латинской Америки склонность к установлению социальной справедливости, восстаниям и революциям  в крови, но Куба, более пятидесяти лет находящаяся в перманентной пассионарности перманентной революции, перещеголяла всех соседей по континенту.  А во время революции: а) все средства хороши; б) средства ограничены; в) бытовой и социальный мазохизм является не только естественной частью жизни, но и добавляeт некую остроту и даже подтверждаeт вашу лояльность по отношению к идее; г) идея оправдывает любую нелепость и/или жестокость. Правительство регулирует все. Принцип “Всем понемногу” постепенно подменяет прежде провозглашаемые принципы. Вот тебе, бабушка, и равенство… Но так ли это?

 

Между тем рейс проходит вполне нормально, а в аэропорту вдобавок оказывается, что мы – туристы статуса ВИП. Забегая вперед, должна отметить, что статус этот означал совершенно разный уровень сервиса в разных частях страны и в различных ситуациях. Но пока нас проводят в салон, декорированный в стиле и цветовой гамме, которые поразили бы наше воображение, попади мы сюда в семидесятых годах прошлого века. Все пластиково- нарядно, oкругло-неоново, чисто и вежливо. Но чувство "дежа- вю" возникает у бывшего советского гражданина немедленно и не покидает его ни на минуту.


     

Первый укол "дежа- вю" —   в руки попадают конвертируемые деньги. То есть деньги для иностранцев. Знакомая советская система сертификатов, не правда ли? Главное, не перепутать, получая сдачу, "купы" (национальные песо, курс —  один доллар к 26- ти песо) и "куки" (конвертируемые песо, курс —  один доллар за одно песо)... К счастью, мы быстро поняли, что надо просто присматриваться к картинкам —  на "национальных" изображены люди, а на конвертируемых —  памятники. 

А вот еще.  Помните Советский Союз? —  Иностранец должен был жить в отеле и только в отеле. Вот- вот.  Для того, чтобы остановиться у местного жителя, требуется куча разрешений, выданных на основании документов и фотографий, подтверждающих ваше родство. Поскольку таковых фотографий у меня не было, пришлось ехать в отель, не создавая ни для кого неприятностей.

 Один из музыкантов Центрального Парка      

 

Улица сначала удивляет и радует разноцветными, как монпасье, старыми американскими авто, среди которых шныряют чуть более юные "Лады", "Москвичи" и "Жигули" консервативной окраски. За окошком такси мелькает вполне субтропическая дорога —  пальмы, цветущие магнолии, бетонные заборы. А на заборах —  граффити забытого свойства. Идеологическое граффити. Фидель во все времена, с юности до глубокой старости. Три профиля здесь другие, но борода Камило Сьенфуэгоса подозрительно похожа на марксовскую. Лексику кубинского социализма отличает от знакомой нам советской версии не отрицаемое властями и не пугающее народ слово "смерть", щедро рассыпанное на плакатах: “Patria o Muerte”, “Socialismo o Muerte”… Страшновато, зато честно: пускай народ знает, что власти не шутят!

 

Но вот мелькает указатель на дороге: "P[arque] Lenin”. Да-да, здесь есть парк Ленина с гигантской головой Ленина, кажется, последней уцелевшей во всем мире!  Впрочем, здесь уцелел не только Ленин... Первый сеанс "дежа- вю" подходит к концу, и мы въезжаем в черту города. Выежаем на солнечную, но пустынную в этот утренний час набережную Малекон. Все прилично, столично - отели "Англетер" и "Националь", величественный театр, оживленный скверик с гордым названием "Центральный Парк". Пусть воздух загазован, как в годы детства, пусть выстроившиеся в шеренгу там и сям люди напоминают о забытом слове "очереди", пусть это - только первое впечатление, но почему-то солнце и приветливые, такие карибские лица пересиливают, и мы, выгрузившись там, где набережная смыкается со Старой Гаваной, около высокой двери, якобы ведущей в наш casa particular (частный пансион),  с воодушевлением готовимся приветствовать хозяев.

 

        
  "Barbacoa" ("барбекю") - так кубинцы называют деревянные подпорки, удерживающие исторические здания Гаваны. Внутренние распорки используются как перегородки, отделяющие "этажи" внутри. Каждое помещение делится на несколько уровней, на каждом по семье       Куба-Централь

 

Но хозяев не видно, как, впрочем, и названия пансиона. Вокруг кипит стройка, брызжет сварка, летит пыль. Отыскав минут через двадцать девицу, подтвердившую, что мы все-таки попали в искомое заведение, и попросившую подождать, пока найдутся ключи, мы оглядываемся и понимаем, что попали в старинное, колониальное здание с глубоким прохладным патио, невероятной высоты потолками (а как иначе справляться с жарой?), полукруглыми сводами потолка и покрытыми известкой стенами. Похоже, что предприимчивые хозяева разделили каждый этаж в высоту (позже мы получаем подтверждение моему предположению - после революции многие старые дома были уплотнены новыми жильцами в результате именно такого, вертикального разделения, на solares, кубинский вариант коммуналок. В революционной Гаване, конечно же, не было трущоб! - это было бы оскорблением самому духу революции, немедленно разрешившей жилищные проблемы).

 

Наконец входим в светлую, высокую комнату. Спальня и ванная - на втором этаже. Как настоящие жители Гаваны, карабкаемся по железной лесенке наверх.

 

Девушка, наша проводница, демонстрирует полотенца и постель, втягивает спертый воздух и жмурится от восторга:

-Ах-х! - подтверждая тот факт, что здесь только что убирали. Здесь и вправду премило. Стена у изголовья оклеена старыми номерами  газеты “Juventud Rebelde”, шаг за шагом документирующими ключевые моменты американо-кубинских отношений. Намек услышан. Мы тоже рады, что мы наконец-то попали на Кубу!


Лучше всего - это балкон за витой решеткой и вид на залив и веселую площадь Сан Педро. Быстрее туда, в город!

  


Продолжение следует

 

 

 




Издательство «Золотое Руно»

Новое

Спонсоры и партнеры