* * *
Под небом памяти моей
Мечты — как острова.
И сквозь туман забытых дней,
Сквозь мысли и слова,
Мерцают завтрашние сны,
Пока еще легки.
И острова едва видны,
Как свет в конце строки.
* * *
И воздуха простор, и красоты загадка,
И углем на холсте придуманный сюжет
О том, что даль близка, и близость сроков кратких
Не обещает «да». Но что такое «нет»,
Когда весь мир холста – пространство роковое,
Когда война и мир – в глазах и наяву.
И кажется, весь мир, и всё вообще – лишь двое,
И воздуха простор, влюблённый в синеву.
* * *
У зимы короткий век – чай да сахар, тары-бары.
Выпал снег, растаял снег. Новый год – и снова старый.
И, как будто ни при чем, вальс, звучащий в ритме снега,
Но чуть слышно под плечом – жизни пляшущее эхо.
Растворяется в груди дня короткого истома,
А в окошке, - погляди, тень танцующего дома,
Дом продрог, и дальний свет, пробиваясь ненароком,
Сам отыскивает след в день наивный и жестокий.
* * *
А живу я хорошо. Всё, что было, всё что стало,
Кто ушел, а кто пришёл, что упало, то пропало –
Вспоминаю, днём с огнём нахожу ушедший полдень,
Ну, а что хранится в нем – чемодан любви и осень.
А живу я хорошо. Чай да сахар, день да вечер.
Зачерствевший пирожок догрызаю. А на плечи
Давит неба сизый дым, птичий гомон, звон трамвая…
«Хорошо быть молодым… Просто лучше не бывает»…
* * *
Война любви наперерез, и меж собой – как «да» и «нет».
А жизнь имеет интерес узнать на свой вопрос ответ.
«Не жди, не бойся, не проси»… Но как походный шаг в строю,
Стучат военные часы у бедной жизни на краю…
* * *
По городу, в котором «да» и «нет»,
Витают, то спеша, то не спеша,
Шагает вместе с памятью, след в след,
Полузабытая, как сон, душа.
Не пустота страшит, не тень в глазах,
Не поцелуй, угасший поутру.
А позабытый, видно, впопыхах,
Наивный взгляд на бешеном ветру.
* * *
Живая вода простодушного слова,
Мелодия сердца, как песня без слов,
В которой всё ясно, и хочется снова
Услышать, любя, и любить. Я готов
Сквозь эхо забытого слова и дела
Пройти и услышать чужую волну
И ту тишину, что молчала несмело,
И песню без слов про любовь и войну.
* * *
Казалось бы, пустяк… Не верить, или верить.
Вдоль памяти – сквозняк, хоть заперты все двери.
А в памяти пробел, и пыль забытых точек,
Успел и не успел. Прицел привычно точен.
Плати, лети, не лги. В пустыне пляшет ветер,
Он режет на круги всё то, за что в ответе.
Он в памяти – сквозняк, как тень в чужом прицеле.
Как день, где всё не так. Всё так, на самом деле…
* * *
Обрывки разговоров, обрезки слов и фраз…
Не говори, что скоро, пока он не угас,
Ты видишь – день искрится, пугая невпопад.
Растерянные птицы над залпами летят,
Где вновь обрывки речи, как эхо давних снов.
День растворяет вечер, как звездопад – любовь,
Ей неуютно, тесно на взорванной Земле,
Как дню, что гаснет честно у птицы на крыле.
* * *
Что же там за спиной? Вздох пространства «Вчера»,
Где прекрасное вдруг оказалось напрасным,
Где завяла опавшей листвой мишура.
Только кровь неизменна. И цвет ее красный.
От «вчера» до «сегодня» мгновенный маршрут,
Сквозь абсурд, скорый суд и полынь с лебедою.
Нить судьбы с узелками, что только растут,
Продолжая маршрут меж войной и собою.
* * *
От «навсегда» до «никогда» протоптаны следы.
Быть может, смоет их вода. Но нет живой воды.
А есть живая карусель, там день сменяет ночь,
Чтобы за тридевять земель кому-то вновь помочь.
Уходят, чтоб вернуться в срок, не ведая куда,
Все те, кто смог или не смог, чьи дни, как поезда,
Идут от станции «рассвет» до станции «закат»
И чьих следов на карте нет, как нет имен ребят,
Прошедших там, где нет пути, где только друг не враг,
А потерять или найти – так это только шаг.
За шагом шаг, сквозь мир войны, минуя «да» и «нет»,
Следы ведут, всегда честны, на черно-белый свет.
* * *
В базарный день от пирогов и пышек
Раздолье ароматам, ветру тоже.
Вот искушение для тех, кто слышит,
Для тех, кто дышит и позволить может
Себе эту беспечность суматохи
Купить-продать, увидеть и польститься…
А мы на выдохе, а, может быть, на вдохе
Теряем небо, как чужие птицы.
* * *
Ненадежность – это зримо, где любовь, и дальше, мимо,
Где игра зовется «прятки» - кто не пойман, тот не вор.
Ненадёжность и непрочность. Непорочность и порочность,
И случайный ветерочек, вечерочек, разговор…
Это всё казалось рядом – за туманом и за взглядом,
И за письмами в конвертах, чей давно растаял след.
Ненадёжность – как основа. Было дело, стало слово.
Но и слово улетело. И следов на небе нет…
* * *
Было дело – стали старше без ответов «что там дальше»,
День да вечер, юность-старость, вечность в детском уголке.
А в итоге что осталось? День да вечер, Эка малость…
И еще орел и решка там, «в прекрасном далеке».
И квитанция оплаты, что ни в чем не виноваты,
И еще в пустынном небе одинокая звезда.
Ну, а, может, беспилотник, на грядущее охотник,
На вопросы и ответы «где, откуда и куда»…
* * *
С весёлым названием «Птичья» такая угрюмая площадь,
Хоть есть что-то птичье в обличье у площади, словно у рощи,
Что птичьими трелями дышит, а ветром надежды питает.
Летают и птицы, и крыши, как мыслей тревожные стаи…
* * *
Совесть привычно вздыхала, истина знать не хотела.
Чести опять не хватало, А справедливость несмело
Пела, мечтая о братстве, мудрость угрюмо молчала.
Храбрость хотела подраться. И предлагала сначала
Всё повторить безнадёга, не замечая, что тесно,
Облачно, страшно и строго стало почти повсеместно
Там, где свои и чужие в вихре небесного гула,
Тени жар-птиц, часовые, память звезды, что уснула.
* * *
Там Ахиллес торопится, не догоняя,
Где мы случайно встретились, как «а» и «б».
Когда тряслись, не торопясь, в одном трамвае
Как будто буквы, что сидели на трубе.
Случайность чисел, встреч, загадочность событий,
Неторопливость Ахиллеса и судьбы…
Знакомый воздух счастья, второпях забытый
В трамвайном гуле эхом завтрашней трубы…
* * *
Сколько было их – собраний, длинных прений, выступлений…
Важных, разных, неотложных… Сроки вышли. Боль прошла.
И прошедших ускорений, направлений и решений –
Эхо было и пропало, испарилось со стола.
Что осталось - растворимость «да» и «нет» сквозь смех и слёзы,
Чьи-то взгляды и улыбки, и дыханья млечный путь…
И осадок ожиданья, словно сахар из глюкозы,
И прощания до встречи где-нибудь, когда-нибудь…
* * *
Повернули направо – кто-то прав, кто-то нет.
И дорога пропала, и рассеянный свет
Дал подсказку, что влево - поворот без обид.
Как куплет без припева, что звучит, как молчит,
Адреса вспоминая, не касаясь небес.
В направлении рая шёл военный оркестр,
Путь, шагами измерив, отправляясь туда,
Где сквозь стены и двери – память. Или звезда…
* * *
Ах, что б там ни пропало, всё стало чепухой.
Не много и не мало надежд, что неплохой
Наш выбор мимолетный, что был, и вдруг исчез,
Где завтра, как сегодня - видения чудес.
Гадания на гуще, кто прав, кто виноват,
Что хуже, а что лучше – вперед или назад,
Где память поцелуя рождает тишину.
И где найти другую страну или войну…
* * *
В области сердца – сердечная смута.
Сердце – не камень, и кровь – не вода.
Кто-то когда-то расскажет кому-то,
Как переходит «всегда» в «никогда».
Кто-то расскажет, увидит, услышит
В области сердца тревогу-печаль.
Память всё ближе, а небо всё выше.
И ничего не попишешь. А жаль.
* * *
А дело, конечно, не в том, что время всегда вопреки.
И что там, за ближним углом, какие там ждут сквозняки.
Где тайного знания свет, и где просвещения дух.
У времени каждый ответ – не сразу и, всё-таки, вдруг.
Там чудных открытий часы, и жизнь напролёт в никуда,
Там время, проси – не проси, назад не идёт никогда.
Там несправедливость потерь – с войною наперегонки,
И дело не в том, ты поверь, что время всегда вопреки…
* * *
Ничего бы и не случилось. Просто память пошла на свет.
Он струился, как божья милость посредине угасших лет,
Где забытые разговоры, как в программе по «Маяку».
И мелодия песни, в которой «От Махачкалы до Баку»…
Всё прошло, его нет в помине. А закроешь глаза, и вот -
Словно Золушка на витрине, жизнь то плачет, а то поёт.
А в витринном стекле сверкая, отражая и свет, и тень,
Жизнь виднеется молодая сквозь забытый вчерашний день.
* * *
В потоке света – свет, мечты, надежды.
В окне струится, сквозь меня проходит.
Как парус он мятежно-безмятежен,
Свободен, даже если несвободен.
А я не знаю, как мне удержаться
На свете, на свету и в круге света,
В тени, где детство гроздьями акаций
Поманит снова рядом, или где-то…
* * *
А я тебя вспоминаю, практически, каждый день.
В раю ты идёшь по краю судьбы или неба «Надень
Кашне» - говоришь устало, пылинку смахнув с плеча.
И всё, как в кино, сначала, без паники и врача…
Проходит чужое время, листая цветные сны,
А боль плывёт надо всеми, и взгляды так холодны.
А тёплая только память, это уже навсегда.
И кроме боли над нами – не падающая звезда.
* * *
Машина времени не выбирает путь.
Она проедет и по бездорожью.
И ни свернуть куда-нибудь, ни обмануть
Не хочет время, даже если может…
Чужое эхо отзывается на вскрик,
Чужое время вскормлено войною.
И отраженье времени в глазах твоих
По бездорожью мчится вслед за мною.
* * *
Всё пройдёт, проходит и прошло
Сквозь огонь несбывшихся желаний.
Помнить, ждать и верить – ремесло
Различать, где поздний, а где ранний
Свет в окне и глаз небесных свет,
Недопонимая смысл урока.
Всё проходит… Память шепчет: «Нет»
И молчит. Тревожно, одиноко…