Новости, события

Новости 

Галина Ицкович. "Куба: несвободный остров Свободы. Часть 2"


10.02.2017

 

Призраки, мифы, Гавана 

 

 

Найти в Гаване интернет  непросто: он доступен только в самых дорогих отелях и в административных зданиях, и только под контролем государства. Домашний же интернет, даже самый медленный, до недавнего времени был положен только государственным функционерам или "проверенным" деятелям культуры, а сейчас появляется и у простых граждан, но с ограничениями по зоне и по времени пользования. Представляю себе, что так выглядел бы интернет и в СССР, доведись им (СССР и его антиподу, Всемирной Паутине) совпасть во времени.

 

       
 Экспаты и туристы бок о бок проверяют свою электронную почту       Havana Central


А туристы как обходятся? Oчередь за карточками для  доступа в интернет выстраивается с раннего утра. Если вы потеряли своего попутчика в Старой Гаване, идите к "Амбос Мундос" или еще к какому-нибудь дорогому отелю. Только там можно подключиться к сети, вот там и кучкуются экспаты. Мы пошли было, но потом передумали. Впереди у нас другое препятствие: обмен денег! Американские доллары меняют только с десятипроцентной наценкой ("наш ответ империализму", очевидно), а кредитные и банковские карточки не принимаются вовсе. Отстояв в послушной и слегка перепуганной очереди, мы наконец вооружились вожделенными "куками", и пришла долгожданная пора обеда.

 

   
 
 За пятьдесят с лишним лет покупатели привыкли к виду пустых прилавков    


Еще один призрак нашего общего с Кубой прошлого - это государственные столовые и рестораны. Мало того, что финансовые проблемы делают этот остров островом вдвойне и еда здесь продолжает быть в дефиците (помните советские очереди за продуктами? - если соскучились, поезжайте на Кубу); так еще общепит продолжает готовить по старинным разнарядкам, и все блюда… совершенно ужасны. Как можно испортить Морос и Христанос, бобы с рисом, или Ropa Vieja, тушеное мясо с тем же рисом? Приходите в общепит и узнаете. Paladar particular, частные заведения, можно легко узнать по очереди у входа, a oбщепиты в основном пустуют. Единственное исключение – это "Ла Бодегито дель Медео" ("магазинчик посреди квартала"), где среди знаменитых завсегдатаев - Нат Кинг Коль, Сальвадор Альенде, Эрнест Хемингуэй, Геральдо Ривера. Ну, "Бодегито" - это культурная икона. А в обычных ресторанах мы сталкиваемся с тем, что первое заказанное блюдо отсутствует. С чего мы только не пробовали начинать заказ - нет этого самого первого, и все! Помните у Жванецкого: "Он им подсказывает ответ"?  Смеемся - мы-то тут на неделю, можно и потерпеть. Пустые магазины для местных со скудным ассортиментом на стеллаже "По карточкам" и пустотой на полках под табличкой "В свободной продаже" чередуются с магазинами для туристов. Мы не жалуемся, мы понимаем...

 

Менялы, выменивающие местные сувенирчики на старый телефон, мыло, “фирменную” футболку - помните? Все эти персонажи населяют улицы Гаваны наряду с обычными для любой страны третьего мира мелкими мошенниками, попрошайками, проститутками, говорящими на множестве языков (-“Купите сигару," -  слышится кое-где и русский).


Но все-таки Гавана  совсем не город-призрак. Улицы весело гремят, и это не шоу для туристов. Хотя туристы и поднимают настроение: все-таки подспорье экономике. Американцы вовсю пользуются приоткрывшейся дверцей, а европейцы ездили на Кубу испокон веков и продолжают ездить. Гаванцы живут на порогах своих таких разных домов. Вечерами в открытые двери видны дети и взрослые на всех этапах семейной жизни, от стирки белья (белье висит везде, его много – жарко же) до укладывания детей. Телевизор смотрят прямо с улицы, он тепло мерцает в темной комнате. Так жили в годы моего детства в городе моего детства Одессе до кондиционеров и интернета.


Да, о домах. На долю Кубы выпала богатейшая история, и Гавана  ee живое зеркало. Что главенствует в архитектуре Гаваны? Стены, выбеленные в стиле калифорнийских миссий, богато украшенные испанские колониальные постройки, позднее барокко хороших кровей, курортная эклектика, бетонно-стеклянные коробки или арт деко. Но, пожалуй, я бы сказала, главенствует разрушение.  Революционное правительство не справилось с доставшимся ему богатством и архитектурные шедевры XVI-XX веков относительно быстро пришли в упадок. Жилье было обещано всем и сразу, а потому пришлось уплотнять экспроприированные дома, занимаемые раньше американскими компаниями и зажиточными кубинцами. Уплотняли ли тех, кто никуда не уехал? - ответ на этот вопрос мне так и не дали, сколько раз ни спрашивала.

 

         
 Кукольник на веселой площади Св. Франциска быстро собирает толпу       Oчередь у "Ла Бодегито". Ожидающие свою заветную порцию знаменитого коктейля "мохито" не теряют времени зря, оставляя подписи на стенах


 К счастью, ЮНЕСКО включило Старую Гавану в Список культурного наследия, и таким образом восстановило какие-то районы, отдельные архитектурные ансамбли, вроде площади Плаза Виеха. Но ураганы, пираты и правители не щадили прекрасный город. Город разрушается, и зрелище представляет собой весьма грустное. Гавану Централ ЮНЕСКО не охраняет, поэтому она разрушается еще быстрее, чем старый город.  У бедных обычно много мусора, но здесь на улицах сора совсем немного. Может, потому, что любая бумажка, тесемка, деревяшка могут еще пригодиться.

 

                                            

"Русские идут"... русские ушли?

 

Но – вернемся к русским влияниям-вливаниям в кубинскую  жизнь. Исчезли ли они в тот день, когда советские деньги перестали искусственно поддерживать эту связь? Превратилась ли эта "любовь за деньги" в настоящую привязанность?


Что сталось с кубинцами, которые выучились в Советском Союзе? Изменилась ли их судьба в результате этого опыта? И что произошло с русскими, работавшими на Кубе? Как насчет языка и культурных связей? Я начинаю поиски информации откуда проще, еще из дома. В интернете нет ничего! Русская литература на Кубе то ли не существует, то ли находится в глухом подполье.


Но вот появляется идея от поэта, крупнейшего переводчика-испаниста Павла Моисеевича Грушко: "А почему бы Вам не спросить Энрике Барнетта? Он наверняка знает что-нибудь о творческой диаспоре". Энрике Пинеда Барнетт - один из авторов сценария фильма "Я -Куба" (вместе с Евгением Евтушенко), который вышел на экраны в год моего рождения. Фильм я смотрела когда-то в детстве. Кубинскому кинематографу, чтобы выжить, надо было опереться на Старшего Брата, финансировавшего и дающего идеологическое направление. Заведомо скучный (потому что "правильный" и, скорее всего, лживый) фильм о кубинской “революционной ситуации” заворожил меня, маленькую, невероятным для черно-белого фильма  живым светом ночи, светящимися в темноте глазами главной героини, пушистыми пальмовыми ветвями.


[Для справки: Уже в девяностых этот фильм потряс случайно увидевшего его Мартина Скорсезе, который восстановил его и пустил в американский прокат. Вторым спонсором и поклонником ленты явился Ф. Ф. Коппола. Фильм был снят в новаторском духе, опередившем свое время, и был сочтен неудачным и советской, и кубинской стороной.]

 

       

 

Все складывается отлично: на днях Энрике  приезжает на выступление в Гавану, там мы и встретимся. И сразу же - разочарование: выступление отменяется, Энрике идет на операцию. После нескольких попыток созваниваюсь наконец с Архелем Кальсинесом, редактором "Опус-Гаваны", культурологического журнала при Гаванском университете, Управлении Исторического наследия Гаваны. Может, он поможет мне понять, как живет этот город, как выживают в нем культура, история, архитектура.

 

Еще в предварительном телефонном разговоре выясняется, что Архель свободно говорит по-русски. Секрет раскрывается сразу же: он учился в Советском Союзе, женат на русской. Многие кубинцы возвращались в свое время с советскими женами. Архель предлагает встретиться в холле "Амбос Мундос".

 

-А как мы узнаем друг друга?

-Я - небольшой человек с бородой, а Вы... я сразу узнаю русскую.

 

  В редакции "Опус-Хавана​"      


 

 

В назначенный час мимо меня, торопясь, проходит человек, который больше всех присутствующих соответствует описанию. Он явно кого-то ждет. Подхожу:

-Как же так, неужели русских нельзя больше распознать?


И вправду, мы стали такие разные, так по-разному прожили последние четверть века.


-Что произошло за последние двадцать пять лет с теми культурными связями, которые так культивировались в советское время?

-Трудно сказать. Литераторы, пишущие на русском, у нас были, но в основном разъехались, кто назад, в Россию, кто в Испанию. Но есть еще литературный перевод. Недавно издал еще одну книгу Хуан Милиан, переводчик Высоцкого, на испанском и русском языке. Есть еще так называемые "половинки", писатели русско-кубинского происхождения, которые писали на русском, но многие уже за рубежом.


-Есть ли у современных кубинцев интерес к русской литературе?

-Есть новый зал в Национальной библиотеке, чтобы приходили студенты русского языка и учились, поскольку начинается обмен между преподавателями, и есть намерение интенсифицировать такое общение. Недавно было открытие этого зала.

 

-Что публикуется в Вашем журнале?

-Работы о реставрации, археологии, истории - о культурном наследии города.

 

Мы поднимаемся в редакцию, она расположена как раз напротив "Амбос Мундос", в принадлежащем университету здании. Здесь тихо и пусто - что за контраст с веселой улицей Обиспо, с поющей и толкающейся толпой! Архель протягивает свежий, запаянный в целлофан номер журнала "Опус-Гавана". Я открываю почти машинально, я ведь не читаю на испанском... и немедленно вижу слово "Moscu". Это материал о живущем в Москве кубинце, художнике Омаре Годинесе.


-Да-да, я тоже вот только что был в Москве. Связи с Москвой, с Россией продолжаются, - поясняет Архель. - В нашем журнале всегда есть что-то, посвященное русской культуре. Не литература, но история, культура, религия.

 

-Что еще из культуры? Вот ресторан "Москва" появился. У моего поколения - ностальгия, это наше детство, наша юность, а молодежь.. не знаю... Молодежь, наверно, подражает родителям, они вырастают и хотят знать эту культуру. Особенно те, чьи родители учились в России; не меньше 20 тыс. кубинцев прошло через советское обучение.


-Так все-таки интерес к тому, что пишется на русском, существует?

-Не уверен. Но остаются любимые авторы. Для меня это работы Исаака Бабеля. Я в Одессу впервые приехал  и все спрашивал, где жил Бабель, и никто не знал. Но потом нашел дом с маленькой табличкой, незаметной, и был очень рад. A одна важная публикация была еще в начале шестидесятых, до революции - это "Один день Ивана Денисовича". Одно из первых изданий. Вот эти авторы повлияли на кубинскую литературу. Бабель очень сильно повлиял и на Норберто Фуэнтеса, и на Эдуардо Эрас Леона.


-Политику оставим в стороне, но в культуре идет сближение. Встреча митрополита Кирилла и папы Франциска в прошлом году на Кубе - это очень интересно, потому что встреча было сориентирована на мир. Регулярно проходит книжная ярмарка,  стали снова приезжать деятели культуры из России.


В историческом центре мы хотим создать разнообразие культур, не коммерческого типа, а настоящее космополитичное разнообразие. А если еще станем вспоминать связи Алисии Алонсо с российским балетом... А еще планируется новый проект - привозить выставки из экспозиций Русского музея, Эрмитажа... пока не знаю, как это будет, но есть надежда.


А еще... отношения живут в сердцах людей, - улыбается Архель.


-А что происходило в сердцах кубинцев, когда о Кубе... ну, скажем, забыли в России?

Архель омрачается:

-Лично мне было очень тяжело. Моя жизнь изменилась. Сразу. Моя жена - русская. Мои сыновья родились в России.


-Как жена перенесла разобщение?

-О, здесь остаться в отрыве... русским было очень трудно. Но я всегда продолжал читать по-русски. Россия - моя вторая родина, ведь там родились мои сыновья.

  


Продолжение следует

 

 

 




Издательство «Золотое Руно»

Новое

Спонсоры и партнеры