|
ТРИ ВОСЬМЁРКИ
Голая поэтесса выходит на сцену.
Ропот, аплодисменты, пауза… Поэтесса
Громко хохочет. Пауза. Плачет.
Всхлипывает. Улыбается. И начинает
Декламировать список прочитанных книг,
Из коих она выросла, как из одежды.
Когда поэтесса упала в обморок,
Объявили антракт. Свист и топот.
Голая поэтесса лежит на сцене.
После драки в театральном буфете
Почтенная публика толкается в партере.
Визг и крики. Бронза и канифоль.
Оркестр исполняет «Полёт шмеля».
Галёрка рвётся в первые ряды.
Поэтесса поднимает кудрявую голову
И просит не играть Римского-Корсакова.
В конце двадцать четвёртого акта,
Когда кареты скорой помощи
И полицейские фургоны
Развозили зрителей из театра,
На сцену вышел Гений Метаморфоз.
Голая поэтесса стояла у рампы
И отчитывала суфлёра за прямую речь
Во время натуральной сцены. Занавес.
3.2016
НОВАЯ ЗЕМЛЯ
………………………………………….
РАЗМЫКАЯ ВРЕМЯ
Одним не хватит русского, другим –
Не языка, а ветерка в просторе,
Что рвётся в небо с посвистом лихим
И размыкает время в разговоре.
И записным словечком с языка
Слетает век, разобранный на строки.
И выше поднимают облака
Поэзии воздушные потоки.
Так с миром о природе говоря,
Аристофан оспаривал Шекспира,
Взирая на британские моря
С орлиных круч античного кумира.
Смеялись дети – пели в высоте
Сирены и гудели самолёты!
И ангелы в матёрой темноте
Сливали мёд во временные соты.
8.2015
ПАРАД ПЛАНЕТ
Ночь как ночь. Лирическая строка.
Да не в строчку срывается с языка
Всё, что другим не высказать в свете дня.
Так и хочется крикнуть во тьме: «Огня!»
Лёгкий ветер льётся волной в окно.
Рвётся строчка! Время на полотно
Ставит певчих, словно стихи в катрен, –
Прут войска двунадесяти племен!
Там и лихо с горем в одном ряду,
И слова со временем не в ладу.
И не к месту этот парад планет
Там, где ночь разрезал калёный свет,
И восходом травленая звезда
Гаснет так, что кажется – навсегда.
2. 2015
ОТРАЖЁННЫЕ ЗВЁЗДЫ
Как царевна цвела в небесах у царя Одиссея…
Сказка
Окликая в ночи золотое зверьё Зодиака,
Повтори по слогам: Илион, Илиада, Итака…
И проступят во мгле, как с рисунка резцовой гравюры,
Островные цари – и за ними другие фигуры.
Это знаки полей! – провидений, знамений от мира,
Неизвестного там, где из храма выносят кумира,
Обращая во тьму микромир голубой биосферы,
И выводят на свет Полифема из той же пещеры.
Разбери эту ночь, силуэты в пространстве рисуя.
Там упала звезда – и остыла на дне Чебаркуля.
И для тех, кто горит этой долгою ночью за веру,
Обрати в темноте допотопную сказку в новеллу.
11. 2013
НОВАЯ ЗЕМЛЯ
Итак, мы решили отправиться дальше…
Лукиан из Самосаты
Дальше воды корабли не ходят. Греки
Вспять повернули время. Читай, навеки
Зашифровали море в культурном коде,
Чтобы разлиться речью в любом народе –
Притчею, сказкой, легендой, сатирой, типа,
Битвы титанов, что рецидив Меннипа
Сводят к мотиву вечной эпиталамы
В честь Одиссея в самом начале драмы.
И никому не разгадать сюжета.
Море кипит! И песня ещё не спета.
Время волной солёной бежит по венам,
Словно мечта о чём-нибудь сокровенном.
Там и любовь как случай для «Илиады»,
И кораблям только сирены рады.
Как ни крути, всё сводится к трём ядрёным –
Внутренним войнам, внешним и межплемённым
С ядерным яблоком, выкаченным на сцену.
Там не Парис, а Хронос украл Елену
И переставил в памяти место встречи –
Вот и осталась детям возможность речи
На языке одного из народов моря,
Что обратятся к ветру: «Полегче, Боря!»
И повернут свой парус, иль, что там будет,
По направленью к миру, где их прибудет.
И развернётся новая «Одиссея»
Там, где поёт пурга на мотив Борея.
Как ни смотри, но Арктика перед нами,
Словно снега, покрытые городами.
(2010) 2015
ЦЕПЬ
Звучит в неправильном глаголе
Цепи начальное звено.
И пушкинское «поневоле»
Горит, как белое вино.
И бури мгла, белее снега,
Ревёт в разорванной цепи.
И чеховского «печенега»
Дорога тащит по степи.
8.2015
МОЯ ГЕОГРАФИЯ
В Питере был. В Санкт-Петербурге гулял!
Если точней, в Ленинграде – уже без Поэта.
Помню Хабаровск… Аэропорт, пьедестал
С первопроходцем – в разгаре советского лета.
К месту и времени. Прочее – к тем облакам,
Что, выпрямляя небо, зовут в просторы!
Всё, что узнал, доверил своим стихам,
И перенёс на холст Кудыкины горы.
Слышал, как бьётся, гулко стучит в дыму,
Сердце из молибдена в снегах Таймыра.
Видел дворцы в Тавриде, читай, в Крыму.
Был там в акрополе, но не нашёл кумира.
Не был в Орле, Ярославле, Москве, Воркуте…
Надо же так прогуляться! И всё — прямоходом...
Помню, подумалось, в Нерчинске или в Чите,
Что-то о временной связи дороги с народом.
Время промчалось! Вот мне и выпал предел
В центре страны, вернее – у самого края…
Кружится ветер! Свет превращается в мел.
Входит в границы Вселенной черта городская.
Мир Жюля Верна! Строчками в тысячи лье…
Небо – как море в открытом окне домоседа,
Здесь и богиня – та, что снимает колье
И рассыпает, словно стихи кифареда.
8.2012
ПРОКНА И ФИЛОМЕЛА
Диктуй, стихи! Я вызволил стрижа!
Спасенье птицы к творческой удаче
Иль, может быть, к чему-нибудь другому?
Киприда, не безмолвствуй. Расскажи,
Как пела Прокна розовой заре,
И ты над ней кружилась Филомелой.
И сколько с той поры прошло небес
И сколько птиц под ними пролетело,
Теперь никто не помнит, как стихи,
Тобою продиктованные грекам.
И в мире только ласточки полёт
Напомнит людям о тебе, Киприда.
6.2015
ТОТАЛЬНЫЙ ДИКТАНТ
В начале августа в созвездии Дельфина
Вдруг вспыхнет в темноте сверхновая звезда –
И обретает речь божественная глина
И держит на весу ночные города.
И плоть идёт на плоть. И нет числа и меры.
Вневременный провал Катулла и Рабле.
И все мы рождены ещё до нашей эры,
И до сих пор плывём на том же корабле.
Тотальный, как диктант, под портиком Сената
Солирует сверчок – поёт на все лады
Пифагорейских сфер. И лунная соната
Гуляет с ветерком над зеркалом воды.
Скульптурный пластилин запомнит форму тела.
И в матрицу времён мелодия сверчка
Прольётся, как металл для статуи Марцелла,
Несущего трофей Бессмертного Полка.
4.2015
ПАССАЖ С ГЕРОЕМ
Ясон, зови своих гребцов, не нам
Скорбеть о бренной славе мореходов.
Не боги внемлют нам, а мы богам.
Пусть век не тот, и нет уж тех народов —
Вперёд, Ясон, к высоким берегам!
Не ради славы, девы и руна
Какого-то колхидского барана
Влечёт нас непонятная страна
И манит из прозрачного тумана
Никем не покорённая Луна.
Пусть этот круг не впишется в квадрат
И не охватишь обручем два века,
Вперёд, Ясон, векам наперехват!
А время — не предел для человека,
И смертный перед ним не виноват.
Здесь все, Ясон, давно с ума сошли.
Один учёный варвар, или викинг,
Гонял в Эгейском море корабли —
Такой был шум: и диспуты, и брифинг...
Но он уже забыт и на мели.
Маршрут Арго, увы, неповторим.
Я не о том, я о другом походе.
Погибли Троя, Греция и Рим,
И будущее солнце на заходе,
Но горизонт всегда необозрим.
Пусть время перепишет сей рассказ
И разъяснит загадки Одиссея,
Достигнем и Колхиды... Но Кавказ
Давно похож на печень Прометея:
Поможет ли Медея в этот раз?
И мне, Ясон, уже не до руна.
И золота там нет, лишь кровь титана
Впитала опалённая страна,
Но бронзовую статую тирана
Ещё ночами золотит луна.
Ты помнишь, как один великий грек
Сжёг чей-то флот у стен родного града.
Был очень умным этот имярек:
Распад — есть отражение распада,
И в зеркале сгорает человек.
Но это так... Да и к чему пример?
Вода всегда предполагает рифы.
А в той стране не нужен волномер.
Там царские, Ясон, но всё же скифы,
Каких ещё не описал Гомер.
И эту пропасть будет лучше нам
Преодолеть не морем, а над морем.
Доверим полированным щитам —
И донное свечение утроим,
Пустив живое солнце по волнам.
ВОСХОД
Ниже уровня звёзд
ничто не достойно внимания…
Андре Бретон
Послушайте, какая высота!
Как шмель, жужжащий в колоколе слова,
Где утро на холодном берегу
Примеривало длинные одежды.
Слезинка, словно мамонт, по щеке
Текла себе тысячелетним руслом,
И бледный ангел лезвием кромсал
Страницы изумрудного тумана.
А между тем, расслаивая плоть,
Над изголовьем Эос восходила,
И запад Афродиту целовал,
Сжигая тень невидимой туники.
ЛЕТУЧИЕ РЫБЫ
Скрепив невидимые звенья,
Они прорвали сеть причин
И славят вольное движенье
В среде взволнованных пучин.
И радость позднего возврата,
Пусть стайных, но крылатых рыб,
На волнах красного заката
Пронзает солнечный изгиб.
А там, вдали, в прибрежных водах —
Искрящихся икринок рой!
Спаслись погибшие при родах,
И завершился вечный строй.
Но тем, кто жил в прицельном свете,
Ни в высь уйти, ни в глубину,
Они скользят, как свежий ветер,
И небо меряют в длину.
TERRA INCOGNITA
Я падаю на плоскость полотна
И отражаюсь сразу в двух морях.
Луна обводит тёмный силуэт,
Предполагая новую волну
Прилива. И крылатый бег часов,
Ещё не обозначенных в воде,
Не знает, как переступить рассвет.
И я, сдирая донные пласты,
Пытаюсь угадать, где скрыта твердь.
Но только мрамор многих Атлантид
Распарывает плоть зелёных волн
Подводных, неродившихся морей.
Поскольку море — плоскость, и на ней
Должна быть неоткрытая земля.
Ещё не знал о шаре Магеллан,
А я уже чертил его маршрут,
Играя с настоящим кораблём
В огромной луже посреди двора.
Но лужи тоже без границ и дна,
Они бездонны и бесформенны,
Как весь невоплощённый генотип.
И всё, что накопилось со времён
Пришествия избранников со звёзд,
Я помню, чувствую, осознаю...
Но только не найду, где скрыта твердь:
На чём стоят проклятые слоны?
Где край нераспадающихся сфер?
И кто ещё об этом не забыл?
|