Новости, события

Новости 

Александр Цыганков




 Александр Константинович ЦЫГАНКОВ- поэт, художник. Родился 12 августа 1959 года в Комсомольске-на-Амуре. Живёт и работает в Томске. Автор книг «Лестница» (1991), «Тростниковая флейта» (1995, 2005), «Ветер над берегом» (2005), «Дословный мир» (2012). Публикации в периодических изданиях: «Сибирские огни», «День и ночь», «Юность», «Литературная газета», «Дети Ра», «Крещатик», «Урал», «Новая Юность», «Знамя», «Новый Журнал» и др. Стихи вошли в региональные, российские и зарубежные антологии..

  

 

 

Произведения автора:

 

                           

 

 

ТРИ ВОСЬМЁРКИ

 

Голая поэтесса выходит на сцену.

Ропот, аплодисменты, пауза… Поэтесса

Громко хохочет. Пауза. Плачет.

Всхлипывает. Улыбается. И начинает

Декламировать список прочитанных книг,

Из коих она выросла, как из одежды.

Когда поэтесса упала в обморок,

Объявили антракт. Свист и топот.

 

Голая поэтесса лежит на сцене.

После драки в театральном буфете

Почтенная публика толкается в партере.

Визг и крики. Бронза и канифоль.

Оркестр исполняет «Полёт шмеля».

Галёрка рвётся в первые ряды.

Поэтесса поднимает кудрявую голову

И просит не играть Римского-Корсакова.

 

В конце двадцать четвёртого акта,

Когда кареты скорой помощи

И полицейские фургоны

Развозили зрителей из театра,

На сцену вышел Гений Метаморфоз.

Голая поэтесса стояла у рампы

И отчитывала суфлёра за прямую речь

Во время натуральной сцены. Занавес.

 

3.2016

 

 

 

 

 

          НОВАЯ ЗЕМЛЯ

………………………………………….

 

          РАЗМЫКАЯ ВРЕМЯ

 

Одним не хватит русского, другим –

Не языка, а ветерка в просторе,

Что рвётся в небо с посвистом лихим

И размыкает время в разговоре.

И записным словечком с языка

Слетает век, разобранный на строки.

И выше поднимают облака

Поэзии воздушные потоки.

 

Так с миром о природе говоря,

Аристофан оспаривал Шекспира,

Взирая на британские моря                

С орлиных круч античного кумира.

Смеялись дети – пели в высоте

Сирены и гудели самолёты!

И ангелы в матёрой темноте

Сливали мёд во временные соты.

 

8.2015

 

          ПАРАД ПЛАНЕТ

 

Ночь как ночь. Лирическая строка.

Да не в строчку срывается с языка

Всё, что другим не высказать в свете дня.

Так и хочется крикнуть во тьме: «Огня!»

Лёгкий ветер льётся волной в окно.

Рвётся строчка! Время на полотно

Ставит певчих, словно стихи в катрен, –

Прут войска двунадесяти племен!

Там и лихо с горем в одном ряду,

И слова со временем не в ладу.

И не к месту этот парад планет

Там, где ночь разрезал калёный свет,

И восходом травленая звезда

Гаснет так, что кажется – навсегда.

 

2. 2015

 

 

          ОТРАЖЁННЫЕ ЗВЁЗДЫ

 

                  Как царевна цвела в небесах у царя Одиссея…

                                                                                         Сказка

Окликая в ночи золотое зверьё Зодиака,

Повтори по слогам: Илион, Илиада, Итака…

И проступят во мгле, как с рисунка резцовой гравюры,

Островные цари – и за ними другие фигуры.

 

Это знаки полей! – провидений, знамений от мира,

Неизвестного там,  где из храма выносят кумира,

Обращая во тьму микромир голубой биосферы,

И выводят на свет Полифема из той же пещеры.

 

Разбери эту ночь, силуэты в пространстве рисуя.

Там упала звезда – и остыла на дне Чебаркуля.

И для тех, кто горит этой долгою ночью за веру,

Обрати в темноте допотопную сказку в новеллу.

 

11. 2013

 

          НОВАЯ ЗЕМЛЯ

 

 

          Итак, мы решили отправиться дальше…

                                            Лукиан из Самосаты

 

Дальше воды корабли не ходят. Греки

Вспять повернули время. Читай, навеки

Зашифровали море в культурном коде,

Чтобы разлиться речью в любом народе –

Притчею, сказкой, легендой, сатирой, типа,

Битвы титанов, что рецидив Меннипа

Сводят к мотиву вечной эпиталамы

В честь Одиссея в самом начале драмы.

И никому не разгадать сюжета.

Море кипит! И песня ещё не спета.

 

Время волной солёной бежит по венам,

Словно мечта о чём-нибудь сокровенном.

Там и любовь как случай для «Илиады»,

И кораблям только сирены рады.

 

Как ни крути, всё сводится к трём ядрёным –

Внутренним войнам, внешним и межплемённым

С ядерным яблоком, выкаченным на сцену.

Там не Парис, а Хронос украл Елену

И переставил в памяти место встречи –

Вот и осталась детям возможность речи

На языке одного из народов моря,

Что обратятся к ветру: «Полегче, Боря!»

И повернут свой парус, иль, что там будет,

По направленью к миру, где их прибудет.

 

И развернётся новая «Одиссея»

Там, где поёт пурга на мотив Борея.

Как ни смотри, но Арктика перед нами,

Словно снега, покрытые городами.

 

(2010) 2015

 


          ЦЕПЬ

Звучит в неправильном глаголе

Цепи начальное звено.

И пушкинское «поневоле»

Горит, как белое вино.

И бури мгла, белее снега,

Ревёт в разорванной цепи.

И чеховского «печенега»

Дорога тащит по степи.

 
8.2015

          


          МОЯ ГЕОГРАФИЯ

 

В Питере был. В Санкт-Петербурге гулял!

Если точней, в Ленинграде – уже без Поэта.

Помню Хабаровск… Аэропорт, пьедестал

С первопроходцем – в разгаре советского лета.

К месту и времени. Прочее – к тем облакам,

Что, выпрямляя небо, зовут в просторы!

Всё, что узнал, доверил своим стихам,

И перенёс на холст Кудыкины горы.

 

Слышал, как бьётся, гулко стучит в дыму,

Сердце из молибдена в снегах Таймыра.

Видел дворцы в Тавриде, читай, в Крыму.

Был там в акрополе, но не нашёл кумира.

 

Не был в Орле, Ярославле, Москве, Воркуте…

Надо же так прогуляться! И всё — прямоходом...

Помню, подумалось, в Нерчинске или в Чите,

Что-то о временной связи дороги с народом.

Время промчалось! Вот мне и выпал предел

В центре страны, вернее – у самого края…

Кружится ветер! Свет превращается в мел.

Входит в границы Вселенной черта городская.

 

Мир Жюля Верна! Строчками в тысячи лье…

Небо – как море в открытом окне домоседа,

Здесь и богиня – та, что снимает колье

И рассыпает, словно стихи кифареда.

 

8.2012

 

 

          ПРОКНА И ФИЛОМЕЛА

 

Диктуй, стихи! Я вызволил стрижа!

Спасенье птицы к творческой удаче

Иль, может быть, к чему-нибудь другому?

Киприда, не безмолвствуй. Расскажи,

Как пела Прокна розовой заре,

И ты над ней кружилась Филомелой.

И сколько с той поры прошло небес

И сколько птиц под ними пролетело,

Теперь никто не помнит, как стихи,

Тобою продиктованные грекам.

И в мире только ласточки полёт

Напомнит людям о тебе, Киприда.

 

6.2015

                                

 

         ТОТАЛЬНЫЙ ДИКТАНТ

 

В начале августа в созвездии Дельфина

Вдруг вспыхнет в темноте сверхновая звезда –

И обретает речь божественная глина

И держит на весу ночные города.

И плоть идёт на плоть. И нет числа и меры.

Вневременный провал Катулла и Рабле.

И все мы рождены ещё до нашей эры,

И до сих пор плывём на том же корабле.

 

Тотальный, как диктант, под портиком Сената

Солирует сверчок – поёт на все лады

Пифагорейских сфер. И лунная соната

Гуляет с ветерком над зеркалом воды.

Скульптурный пластилин запомнит форму тела.

И в матрицу времён мелодия сверчка

Прольётся, как металл для статуи Марцелла,

Несущего трофей Бессмертного Полка.

 

4.2015

 

  

         ПАССАЖ С ГЕРОЕМ

 

Ясон, зови своих гребцов, не нам

Скорбеть о бренной славе мореходов.

Не боги внемлют нам, а мы богам.

Пусть век не тот, и нет уж тех народов —

Вперёд, Ясон, к высоким берегам!

 

Не ради славы, девы и руна

Какого-то колхидского барана

Влечёт нас непонятная страна

И манит из прозрачного тумана

Никем не покорённая Луна.

 

Пусть этот круг не впишется в квадрат

И не охватишь обручем два века,

Вперёд, Ясон, векам наперехват!

А время — не предел для человека,

И смертный перед ним не виноват.

 

Здесь все, Ясон, давно с ума сошли.

Один учёный варвар, или викинг,

Гонял в Эгейском море корабли —

Такой был шум: и диспуты, и брифинг...

Но он уже забыт и на мели.

 

Маршрут Арго, увы, неповторим.

Я не о том, я о другом походе.

Погибли Троя, Греция и Рим,

И будущее солнце на заходе,

Но горизонт всегда необозрим.

 

Пусть время перепишет сей рассказ

И разъяснит загадки Одиссея,

Достигнем и Колхиды... Но Кавказ

Давно похож на печень Прометея:

Поможет ли Медея в этот раз?

 

И мне, Ясон, уже не до руна.

И золота там нет, лишь кровь титана

Впитала опалённая страна,

Но бронзовую статую тирана

Ещё ночами золотит луна.

 

Ты помнишь, как один великий грек

Сжёг чей-то флот у стен родного града.

Был очень умным этот имярек:

Распад — есть отражение распада,

И в зеркале сгорает человек.

 

Но это так... Да и к чему пример?

Вода всегда предполагает рифы.

А в той стране не нужен волномер.

Там царские, Ясон, но всё же скифы,

Каких ещё не описал Гомер.

 

И эту пропасть будет лучше нам

Преодолеть не морем, а над морем.

Доверим полированным щитам —

И донное свечение утроим,

Пустив живое солнце по волнам.

 

   

         ВОСХОД

 

                  Ниже уровня звёзд

                  ничто не достойно внимания…

                                              Андре Бретон                               

 

Послушайте, какая высота!

Как шмель, жужжащий в колоколе слова,

Где утро на холодном берегу

Примеривало длинные одежды.

Слезинка, словно мамонт, по щеке

Текла себе тысячелетним руслом,

И бледный ангел лезвием кромсал

Страницы изумрудного тумана. 

А между тем, расслаивая плоть,

Над изголовьем Эос восходила,

И запад Афродиту целовал,

Сжигая тень невидимой туники.

 

          ЛЕТУЧИЕ РЫБЫ

 

Скрепив невидимые звенья,

Они прорвали сеть причин

И славят вольное движенье

В среде взволнованных пучин.

 

И радость позднего возврата,

Пусть стайных, но крылатых рыб,

На волнах красного заката

Пронзает солнечный изгиб.

 

А там, вдали, в прибрежных водах —

Искрящихся икринок рой!

Спаслись погибшие при родах,

И завершился вечный строй.

 

Но тем, кто жил в прицельном свете,

Ни в высь уйти, ни в глубину,

Они скользят, как свежий ветер,

И небо меряют в длину.       

     

          TERRA INCOGNITA

 

Я падаю на плоскость полотна

И отражаюсь сразу в двух морях.

Луна обводит тёмный силуэт,

Предполагая новую волну

Прилива. И крылатый бег часов,

Ещё не обозначенных в воде,

Не знает, как переступить рассвет.

И я, сдирая донные пласты,

Пытаюсь угадать, где скрыта твердь.

Но только мрамор многих Атлантид

Распарывает плоть зелёных волн

Подводных, неродившихся морей.

Поскольку море — плоскость, и на ней

Должна быть неоткрытая земля.

Ещё не знал о шаре Магеллан,

А я уже чертил его маршрут,

Играя с настоящим кораблём

В огромной луже посреди двора.

Но лужи тоже без границ и дна,

Они бездонны и бесформенны,

Как весь невоплощённый генотип.

И всё, что накопилось со времён

Пришествия избранников со звёзд,

Я помню, чувствую, осознаю...

Но только не найду, где скрыта твердь:

На чём стоят проклятые слоны?

Где край нераспадающихся сфер?

И кто ещё об этом не забыл? 

 

 

      

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 27.09.2021 13:34:00

    Леонид Подольский. "Уроки российской истории: Михаил Зыгарь. "Все свободны (история о том, как в 1996 году в России закончились выборы)" ("Критика. Эссе")

    "М.Зыгарь добросовестно и очень подробно исследовал и описал не только президентские выборы 1996 года, но и общую картину времени и расстановку сил; между тем, это были не рядовые выборы, как это будет позже, а очередной судьбоносный момент в истории новой (новой-старой) России. Чего стоит один подзаголовок: «история о том, как в 1996 году в России закончились выборы». Что называется, не в бровь, а в глаз. Потому что все, что будет происходить позже, это..."

  • 18.09.2021 13:15:00

    Леонид Подольский. "Зулейха открывает глаза: запоздалые заметки" ((рецензия на роман "Зулейха открывает глаза" Гузели Яхиной) ("Критика. Эссе")

    "Я человек вольный: не пишу по заказу, не получаю за это деньги, читаю, что и когда хочу, не быстро и не очень много (основное время уходит на литературное творчество) – давно собирался, но только с опозданием на 6 лет прочел роман Гузели Яхиной. Моё первое, быстрое впечатление: Гузель Яхина – писатель огромной изобразительной силы (это, видимо, то, что Л. Улицкая называет кинематографичным стилем) и большого таланта. Редкие книги с такой силой захватывают. Тут сразу все: тема геноцида зажиточного крестьянства (я не хочу использовать дурацкое слово «кулак» из советского новояза), трагическая история, национальный колорит и очень яркая, эмоциональная, впечатляющая манера письма..."

  • 17.09.2021 20:37:00

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №11)" ("Поэзия")

    "Я помню, как друг друга мы касались, как пел нам в дикой роще соловей... А этот день, когда мы расписались, – его никак не помню, хоть убей. В той жизни нашей было столько счастья, в ней было столько неба и земли, что записи, бумаги и печати к ней ничего добавить не могли..."

  • 16.09.2021 20:01:00

    Виктор Филимонов. "Мальчик с узкими плечами"... (о сюжете и герое лирики Владимира Спектора) ("Критика. Эссе")

    "Наверное, я не самый подходящий рецензент для поэта Владимира Спектора. Слишком субъективен в оценках, слишком пристрастен и слишком, в итоге, эмоционален. И тому есть ряд причин. Во-первых, я, как и Володя (надеюсь, он простит мне эту фамильярность), старый луганчанин. Точнее и вернее, ворошиловградец. В город моя семья вернулась из эвакуации года за два до рождения Владимира Спектора. И вплоть до своей зрелости я мог бы, как и он..."

  • 15.09.2021 15:36:00

    Светлана Замлелова. "Все проходит..." (рецензия на сборник произведений "Откуда-то издалека" Владимира Спектора)

    Может показаться, что написание мемуаров – дело нехитрое: знай себе рассказывай, что за чем происходило. Но это ложное, неверное представление. Написать мемуары так, чтобы читатель не заскучал, расположить события своего прошлого в такой последовательности, чтобы, во-первых, была ясна хронология, а во-вторых, занимающая значительную часть любой человеческой жизни обыденность не задавила бы своей массой всё повествование. То есть от мемуариста требуется умелая расстановка событий, их чередование без нарушения связи и порядка, сохранение занимательности. А книга «Откуда-то издалека…», помимо всего прочего, читается легко и с увлечением.

  • 14.09.2021 14:33:00

    Владимир Пахомов. "Гора (хроника одного восхождения)" ("Проза")

    "За 2 дня и 8 часов до трагедии. Мы стоим перед Горой во время короткой передышки перед первым промежуточным лагерем. Надсадное, тяжёлоё дыхание людей, который час на лыжах преодолевающих крутой подъем смешивается со свистом низовой метели, почти сразу зализывающей следы..."

Спонсоры и партнеры