Новости, события

Новости 

"И смех, и грех" ("Сатира и юмор")


 

                        

 

***


Поэту не внимал народ.
Куда ни глянь – мордоворот.
Таков уж род земной.
Поэту всюду укорот.
А если кто и смотрит в рот –
так только врач зубной.

  

 

 

***


Вот поэт, зовётся Цветик.
Он напишет вам сонетик.
Он не лабух, не лопух,
он поэтик Винни-Пух.

В голове его опилки,
рифмы копятся в затылке.
Громоздясь на пьедестал,
он нас всех уже достал.

Графоманы, графоманы –
песни, повести, романы...
В них вся совесть, ум и честь –
не издать и не прочесть.

Сколько их? Куда их гонят?
Что в шкафу они хоронят?
Кипы папок, ни рубля
и отказов штабеля.

Заберётся на диванчик
наш болванчик-одуванчик
и вершит души полёт.
Ай да Цветик-виршеплёт!

С Музой заключая сделки
на шумелки и пыхтелки,
он плодит их, как акын.
Ай да Винни, сукин сын!

Это творчеством зовётся.
Слово наше отзовётся.
Бочку – даром что пусту –
слышно людям за версту.

Мопассаны, Г., Т. Манны
тоже были графоманы.
Просто этим повезло.
И опять судьбе назло

он над опусом колдует...
Бог иль сын его диктует.
Так они вдвоём с Христом
лист марают за листом.

Если вирши не по вкусу –
все претензии – к Иисусу.
Это он надиктовал
сей продукции обвал.

Вы не смейтесь над поэтом.
Он явился к вам с приветом.
У него надменный вид.
Будет Цветик знаменит.

Он не пашет и не строит,
он – звезда, он астероид,
залетевший издаля
на планету к нам Земля.

Вот пройдёт лет двести-триста –
он тогда, как Монте-Кристо,
критиканам отомстит –
высоко наш Пух взлетит.

Будет он в обойме звёздной.
Мы поймём, да будет поздно,
что такую-то строку
не найти во всём веку.

Графоманы, графоманы...
Где же ваши эккерманы?
Каждый сам себе божок.
Пожалей его, дружок.

Цветик, Винни-Пух, Незнайка, –
своё имя выбирай-ка.
Чем не звучный псевдоним?
Кто скрывается под ним?

 

 

 

***


И в сердце вдруг кольнуло, как ножом, –
вгляделась в силуэт мертвецкий, скотский:
а вдруг это какой-нибудь Ханьжов?
Второй Рубцов? Иль Рыжий, иль Высоцкий?

Вот так когда-то Веничка бухал,
Есенин становился вдруг нестойкий,
Григорьев Аполлон не просыхал
и Блок был пригвождён к трактирной стойке.

Участливо склоняюсь и светло,
ища в чертах преображенья чудо...
Но не чело мне кажет, а мурло
незнаемый с поэзией пьянчуга.

  


 

***

 

Прекрасная Дама любила другого.

(Любой рядом с Блоком был смерд!)

То Белого, то арлекина-Чулкова,

а после был паж Дагоберт.

 

Остались записки стареющей Любы,

где строки, бесстыдством светясь,

взахлёб рисовали объятия, губы

и всю их преступную связь.

 

«Я сбросила всё и в момент распустила

блистательный полог волос.

Какая была в нём порочная сила,

какая любовная злость!

 

Согласие полное всех ощущений,

экстаз до беспамятства чувств...»

Дословно почти, без преувеличений

цитирую с авторских уст.

 

Промолвила с грустью Ахматова Анна,

прочтя, что попало в печать:

«Ах, ей, чтоб остаться Прекрасною Дамой,

всего только бы промолчать...»

 

 

 

В КАФЕ "МАНЕЖ"  



Задумав с мужем отдохнуть по-светски, –
был летний вечер солнечен и свеж, –
зашли мы с ним в кафешку на Немецкой
с двусмысленным названием «Манеж».

Застыли мы потом как истуканы,
когда предъявлен был суровый счёт,
включивший вилки, блюдца и стаканы,
столы и стулья, кажется, ещё.

А счёт крутой за отбивную нашу –
как будто бы из золота она –
терпенья моего превысил чашу, –
в себе тогда была я не вольна.

Да лучше бы на кухне мы, ей-богу,
домашнего вкушали пирога!
В кафе «Манеж» забыли мы дорогу,
поскольку жизнь ещё нам дорога.

Клиентов здесь не холят и не нежат,
улыбкою рублёвой не дарят.
Обманут, обмишулят, обманежат,
а после вслед ещё обматерят.

  

 

 

***


В наряд из слов благоуханных
ряжусь и в зеркало гляжусь.
И с каждой строчкою коханой,
как с торбой писаной, ношусь.

И даже строчку-страхолюду
лелею, холю и блюду.
Но что-то в этом есть от блуда –
словокупленья на виду.

 

  

 

***


Ваше востромордие,
госпожа собака!
Для кого-то – орды вас,
для меня – одна ты.

Глазки словно вишенки,
хвостик-молотилка.
Ох ты, моё лишенько,
грязная подстилка.

Как бы ты ни гадила,
что б ни натворила,
дня нет, чтобы я тебя
не боготворила.

Ваше хитромордие,
маленькая скверность.
Ты достойна ордена
за любовь и верность.

Пусть отродье сучье ты,
бестия-вострушка,
для меня ты, в сущности,
лучшая подружка.

 

  


***


Лелею искомые строчки,
как будто приблудных котят.
Такие ж они одиночки,
и так же вниманья хотят.

Дитёнышей ласково кличу,
даю им еду и питьё,
и всё, что они намурлычат,
шутя выдаю за своё.

Но вот уж какую неделю
меня эта мысль бередит:
котят ли лелею на деле
иль грею змею на груди?

И эта змея, как Олега,
ужалит однажды до слёз.
Поэзия – это не нега,
а полная гибель всерьёз.

  

 


***


Писать уж больше не могу.
Рука сейчас отвалится.
А голова моя – чугун,
в котором что-то варится.

Как отзовётся то, что в нём?
Кому-нибудь понравится,
кто – безразличным будет пнём,
а кто-то – и отравится.

 

  

 

***


Стих мой рожёный,
мне на печаль,
ты искаженный
вышел в печать.

Лучших отрезать
несколько строк –
словно от тела
отрезать кусок.

Что ж тут поделать...
Кричи – не кричи.
В чём-то редакторы
все палачи.

Взял, отхватил
ни за что, ни про что.
Был бы ты стих,
а теперь уж не то.

Стих мой несчастный,
стих мой калека,
видеть в тебе
не хотят человека.

Что же мне делать?
Дайте ответ!
Стих мой, зачем ты
явился на свет?

Знай же, редактор,
помни теперь –
Прежде, чем резать,
семь раз отмерь!

  

 


***


Порой иду и вижу в страхе:
непробиваемо глухи,
мелькают рожи, морды, ряхи, –
им не нужны мои стихи.

Но есть ещё глаза и уши,
я их повсюду узнаю.
И вижу лица, лики, души, –
для них живу, дышу, пою.

 

  


***


Где найти козла отпущения
всех грехов моих и стихов?
У кого попросить прощения,
что сама я и мир таков?

Вот и радуга сверху свесилась,
руку тянет моей в ответ.
Ах, и держит-то всех на свете нас
то, чего на поверку нет.

 

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 03.02.2023 17:05:31

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 17) ("Проза")

    "Время – страшное, темное. Семнадцатый год наоборот. Чуть ли не каждый день сообщали об убийствах и похищениях. Но Игорь не замечал. Это потом, задним умом, он видел сны. Словно бежит по тонкому льду. Лед проваливается, трещит, чтобы спастись, требовалось бежать все быстрей, быстрей – впереди маячила надежда, сзади все больше расползалась, ширилась, захватывала все вокруг полынья. Но это – потом, когда все закончилось, когда он на время расслабился… Неприятности сгущались постепенно, будто тучки на горизонте перед грозой..."

  • 01.02.2023 16:06:37

    Леонид Подольский. "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 16) ("Проза")

    "Неприятности начались вскоре после нового года. Поначалу мелкие – деньги по-прежнему несли, но – зачем несли? – при тысячепроцентной инфляции сто процентов годовых не спасали; обналичка приносила хороший доход и торговля метандростенолом процветала, недвижимость росла в цене и сделки – их, правда, по-прежнему было немного, - приносили все больший доход, - но, увы, нарыв назревал: начинались невозвраты..."

  • 13.01.2023 15:50:35

    Леонид Подольский. "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 15) ("Проза")

    "К тому времени, а шел уже декабрь, недолго до Нового года, хотя было слякотно и темно, фонари едва горели, Игорь много чего знал о Хвоинском – что гаденыш, скупердяй и при случае мать родную продаст, – но он все равно приходил и начинал говорить тихим своим, вкрадчивым голосом. Умел быть полезным, незаменимым даже. Вот и в этот раз, позвонил и сказал: есть замечательно выгодный вариант. И – сидит перед Игорем, как обычно, вещает: - Есть у меня в мэрии знакомый чиновник. Очень близкий. Ну, вы понимаете, Игорь Григорьевич, близкий к самому. Реально сидит в кабинете, а кабинет у него ровно этажом ниже, под Самим, управляет потоками..."

  • 12.01.2023 15:21:00

    Сергей Гарсиа. "Стихотворения (публикация №3)" ("Поэзия")

    "Почему-то мне кажется Что в жизни есть навигатор. И он сочиняет маршрут Стуча по клавишам Женскими пальцами Но если чёртова там дыра Или потухший кратер То, значит, мы родились чтобы стать Всего лишь скитальцами ..."

  • 09.01.2023 16:26:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 12) ("Проза")

    "Рэкетиры наверняка все разведали, потому что сразу направились к кабинету и время выбрали точно, когда Игорь оставался один. Длинноногая Леночка, украшение фирмы, тотчас испарилась, хотя, возможно, просто совпало – все продолжалось лишь несколько минут и Игорь потом не мог вспомнить: ни как они появились, ни как исчезли. Помнил только, что их было двое качков: один высокий, атлетичный, в спортивном костюме и кроссовках, белокурый, другой приземистый, с короткими руками. Рослый почти вплотную приблизился к Полтавскому, так что Игорю стало дискомфортно и он ощутил тяжелый, душный запах табака; в это время маленький оставался в дверях..."

  • 08.01.2023 17:29:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 11) ("Проза")

    "Больше всего приходилось работать с заемщиками. Игорь пытался подолгу беседовать с каждым, угадывать: честный, не честный? Вернет, не вернет? Чем дышат, что думают, в чем состоит их бизнес? Кем были раньше? Какие у них перспективы? Есть ли семья? Иногда Полтавский думал, что это у него наследственное. Ростовщичество – еврейский бизнес, средневековый. Евреи много чаще других становились банкирами. Он догадывался, что ростовщичество – бизнес опасный, рискованный. Не оттого ли евреев так часто убивали, изгоняли, преследовали? Не в этом ли корни мрачных средневековых наветов и мифов?..."

  • 07.01.2023 17:07:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 10) ("Проза")

    "Все очень здорово начиналось. Кредиторы, заемщики, посредники, вкладчики, страховая компания, клиенты на обналичку – все выстроилось легко и быстро, без особых усилий, как только Полтавский переехал на Кирпичную улицу. По крайней мере Игорю так казалось. То есть работа была нелегкая и исключительно нервная, ежедневно приходилось решать десятки вопросов, целыми днями он крутился, как белка в колесе, иной раз, приехав домой, валился без сил, но он был молод – всего сорок пять, и – ему нравилось. Он чувствовал себя в своей стихии. Это была та жизнь, к которой он стремился. Свобода! Никто ему не мешал! Он вообще любил работать с людьми. Ему доставляло удовольствие общение. Он никогда не думал об этом, но – подсознательно – Игорь испытывал удовлетворение от ощущения собственной значимости. Это было его время, его месяцы!..."

Спонсоры и партнеры