Новости, события

Новости 

"Павел Грушко: "Перевод- это спасение на переправе..." ("Лица современной литературы")


"В переводе Павла Грушко", - читала я мелкий шрифт под любимыми мной стихами. Или так: «Либретто Павла Грушко" это на афишах. Он представлялся мне таким же далеким, как и переводимые им испанцы и латиноамериканцы, но вот он, оказывается, выступает в Манхэттене, практически за углом от меня!


Организованная Пушкинским обществом Америки встреча проходит в помещении Национального писательского союза Америки. Это вполне закономерно и логично: Пушкинское общество давно работает над объединением двух культур, a кто же, как не переводчик, действительно проникает в культуру другого народа, другого языка и создает некое общее пространство.


Итак, еду! Что бы взять для автографа?.. Диск "Звезды и Смерти Хоакина Мурьеты", конечно! - любимая, до ноты, до единой реплики знакомая наизусть рок-опера, глоток другого мира, другой культуры, интеллектуальный пир в “голодные” 80-е. Нет, лучше переводы Лорки и Неруды ведь это Грушко принес их ритмику и образы русскоязычному читателю. Снимаю с полки потускневший от путешествий из страны в страну, с квартиры на квартиру сборник, испанских переводов, опубликованный тридцать с лишним лет назад, и отправляюсь в Мидтаун.


Переводчикам редко достаются лавры. Их имена не помнят разве что это, скажем,  Цветаева или Пастернак. Но с Грушко сложилось иначе. Его переводы настолько самодостаточны и в то же время уважительны к авторской индивидуальности, что имя переводчика запоминается надолго. Ученик Овадия Савича, Вильгельма Левика и Арсения Тарковского, Павел Грушко начал переводить испанскую поэзию еще в шестидесятых годах прошлого века и занял достойное, ведущее место среди русских испанистов. В недавнем прошлом Павел Грушко — руководитель творческих семинаров в Литературном институте им. М. Горького и в Московском университете им. М. Ломоносова;  он  — один из учредителей и вице-президент Ассоциации испанистов России, лауреат российской премии «Мастер» Гильдии переводчиков художественной литературы, обладатель Золотой медали Альберико Сала за 1994 г. в жанре поэзии (Италия).


Его программа "Третья сторона листа: стихи и то, что за ними" не ограничилась переводами. Еще один любимый поэтом жанр это  либретто в стихах, "театр стиходействия", как говорит он сам…  Его пьеса-либретто по мотивам драматической кантаты Пабло Неруды "Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты", например, выдержала около 1500 представлений в московском театре "Ленком", стала кинофильмом и многими аудиоальбомами. А еще у него вышли четыре книги стихотворений: «Заброшенный сад», «Обнять кролика», «Между Я и Явью» и «Свобода слов».  В 2008 г. опубликована антология его пьес-либретто «Театр в стихах», а совсем недавно вышла антология переводов испанских поэтов – «Облачение теней».

      

- Я считаю себя в литературе практиком, боевиком, - говорит Павел Моисеевич, уклоняясь от теоретических дискуссий. И все же не выдерживает и пускается в объяснение своих переводческих принципов:

- Я  человек текста. Перевожу не слова, а суть. Перевод  это трюк, своего рода «ловкость рук и никакого мошенничества». Русский стих поразительно гостеприимен к инородной поэзии, но надо переводить так, чтобы оставался запах иноземного плода, иначе получится одна «клюква».

И ему это, надо сказать, удавалось всегда. От барокко до модерна, от Каталонии до Чили  «безуминка» экзотического для русской поэзии ритма остается в переводах, несмотря на переход из силлабической в силлабо-тоническую систему.

 

 

- А что же театр? Ваши либретто?

- Здесь важно действие, а не поэтические выверты. Поэзия в театре, как сказал Элиот,  слуга драматургии, она -- для продвижения действия.


Одно из стихотворных либретто, по булгаковскому роману "Мастер и Маргарита", "Было или не было…", вышло отдельной книгой, и поэт читает отрывки, иногда останавливаясь и напоминая слушателям соответствующую сцену в романе. Удивительно, до чего эта встреча напоминает доверительную беседу. Павел Моисеевич обращается к слушателю как к равному, подготовленному и внимательному собеседнику.


Итак, театр, переводы... а вот и собственные стихи, конечно. Он читает, останавливаясь, отмечая удачные рифмы:

- Переводы из великих помогают понять, что такое поэзия… В переводах великих 

 

есть огромные подсказки о том, как надо писать. 

 

 
За рифмованными стихами приходят верлибры - компактные, афористичные: 
 
-У свободного стиха есть, как я называю его, вертикальный размер, 

 

его задает первая строка. И конечно, 

 

верлибры должны быть компактными, не длинными, иначе это скучные, 

 

необузданные потоки сознания.
 

 

За лирикой следуют стихи о стихах, потом переведенные с испанского поговорки и пословицы. Он по-детски радуется тому, что кажется ему удачным, смакует одностишия и, кажется, получает истинное удовольствие от всего процесса. Раздача автографов длится долго: Грушко обстоятельно расспрашивает каждого, надписывает книги и диски не формально, а с выдумкой кому цитату, кому приглашение дружить. Такой интерес к людям подделать нельзя, он абсолютно настоящий. Достаю свой любимый сборник, и Грушко приветствует книгу уважительным кивком весь цвет русской "испанистики" в одном томе, достойное было издание!


Потом мы ужинаем в марокканском ресторанчике, причем Павел Моисеевич обращается к официантке на испанском, и она оказывается никакой не марокканкой, а родом из Бразилии, ведь испанский очень близок к португальскому. Следует пояснение: "Может, потому я и не говорю на английском, что в Америке испанский это второй язык, и всегда найдется кто-нибудь, кто говорит на нем".


Павел Моисеевич продолжает рассказывать – о переводах современных американских поэтов Ричарда Уилбера и Ховарда Немерова, о переезде в Бостон в 2001 году, о нечастых визитах в родную Москву (он родился на самом-то деле в Одессе, но покинул ее в возрасте двух недель), о Кубе в дни Карибского кризиса (во время съемок калатозовского фильма "Я - Куба"), о Неруде (он перевел 12 книг Неруды, они тоже изданы отдельным сборником), o Захарове, о Рейне. И снова о "Мурьете", -- он читает на память отрывки из этой своей пьесы в стихах по мотивам Неруды скороговоркой:


"Здесь крыши и груши мокры от дождя, и по склонам / бредут виноградники, пахнет душицей, жасмином...",  и музыка этой поэзии колышет теплый воздух полутемного ресторанчика, и вздыхают в такт, обдают воздухом холодным далекие Кордильеры, открывшиеся русскому поэту.


Он щедр и обстоятелен в общении – делится историями, мастерством, 

 

замечаниями и даже снами, снами дорожными – 

 

путешественника и эмигранта. Он пишет книгу воспоминаний, 

 

но стихи его – это пометки на полях, вехи, свидетели долгой, 

 

богатой событиями и впечатлениями жизни.

 

 				 

 

					Галина Ицкович (Нью-Йорк), фото автора

 

 
Статья предоставлена автором, печатается с незначительными изменениями 

 

по сравнению с оригинальным вариантом (журнал "Интерфокус").

 

 


 

http://inter-focus.de/index.php/ru/

 


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 27.01.2022 22:43:51

    Ирина Антонова. "Философ с эпическим взглядом" (о Леониде Подольском) ("Критика. Эссе")

    "Исполнилось 75 лет Леониду Подольскому, автору романов «Эксперимент», «Идентичность», «Распад», «Инвестком», многих повестей, рассказов и пьес. Подольский – писатель больших и важных тем, писатель с эпическим взглядом, философ, который не только описывает события, но и даёт им оценку, глубоко ощущает и любит историю."

  • 20.01.2022 16:05:55

    Анна Фуникова. Стихотворения (публикация №2) ("Поэзия")

    "Горевать не стоит над стихом, Не сложился - рви, начни сначала. Уезжай на сказочный Ольхон Надышаться воздухом Байкала..."

  • 11.01.2022 18:48:54

    Дмитрий Аникин. Стихотворения из цикла "Стихи Лжедмитрия" ("Поэзия")

    "У меня у бедного плоть – платить долги, гроша нету медного, лаптя для ноги..."

  • 29.12.2021 22:28:05

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №12)" ("Поэзия")

    "Чего ещё хотелось мне бы? Не заземлял чтоб гололёд, чтоб уносил в седьмое небо лихой поэзии полёт. Чтоб краски — ярче, сласти — слаще, чтоб врач ничем не навредил, чтоб приходил любимый чаще, а лучше чтоб не уходил..."

  • 15.12.2021 20:19:20

    Людмила Стасенко. "Летят перелетные птицы... (посвящается И.С.Михайлову)" ("Проза")

    "При этом всякий раз приговаривал: «Африка мне точно не нужна». А почему? И он рассказывал мне страшные истории, которые приключились с ним не где-нибудь, а в самой Африке, в Алжире. Его рассказы о красоте загадочной, далёкой Африки, о своём жутком пребывании там врезались в мою память. Он рассказывал о высоченных пальмах, на которых растут сладкие финики, о мандариновых деревьях, на которых весь год по очереди созревают мандарины (а не только на Новый год), об оливковых рощах, где живут черепахи. Но как же он попал туда, если до Африки – как до Луны?! Оказывается он был там в плену во время Первой Мировой войны. На мою детскую память ложится история ещё одной войны..."

  • 12.12.2021 20:03:00

    Людмила Стасенко. "Нет ничего тайного, что не стало бы явным (посвящается моему отцу А.Д. Русанову)" ("Проза")

    "В начале войны, мой отец Александр Дмитриевич Русанов был назначен адъютантом в Украинский штаб партизанского движения, которым командовал генерал-лейтенант Т.А.Строкач. В январе 1943 года мой отец стал командиром Партизанского отряда имени 25-летия РКПБ (Рабоче-Крестьянской Красной армии). Отряд успешно провёл ряд боевых операций в Брянской области. Но весной 1943 года немецкое командование направило несколько дивизий против орловских, украинских и курских партизан. В неравном бою капитан Русанов был тяжело ранен и взят в плен. Он прошёл все круги ада допросов в немецких застенках тюрьмы Тегель. Во время массированных налётов английской авиации на фашистскую столицу тюремщики перемещали заключённых. Если для тюремщиков воздушная тревога – вечный страх, то заключённым – терять нечего! Это самое время для знакомства друг с другом, возможность обмена информацией, рассказов о себе. Вот в такой-то огнестрельной заварухе с моим отцом познакомился Михаил Иванович Иконников, учитель из Архангельска. Узники Тегельской тюрьмы дали священную клятву: кто выживет, тот расскажет всем, как это было. И Михаил Иванович сдержал клятву. К счастью, ему удалось спастись. Спустя много лет мы с ним встретились, и он поведал мне историю моего отца..."

Спонсоры и партнеры