Новости, события

Новости 

Инна Богачинская




ИННА БОГАЧИНСКАЯ – известный поэт журналист, переводчик – родилась в Москве. Вскоре родители переехали в Одессу. Журналистская деятельность Богачинской началась в газете «Вечерняя Одесса». Первая поэтическая подборка была напечатана в журнале «Огонёк» в 1977 г. Её статьи, очерки и стихи регулярно появлялись как в республиканской, так и во всесоюзной прессе. Одним из первых признал Инну как поэта Андрей Вознесенский, дружба с которым длилась до последних дней его жизни. Вознесенский высоко оценивал поэзию Богачинской и ставил её в один 
ряд «со значимыми поэтическими фигурами зарубежья». Вот что писал Вознесенский о поэзии Инны: «Что мне хотелось сказать о стихах Инны Богачинской? Это талант необычный. Как все яркие дарования, она противостоит волне, т.е. если мода на неоклассицизм, если мода на античные символы, на мраморную холодность в поэзии, то она остается всегда собой. Я бы сказал, что это московская школа поэзии, которая идет от Цветаевой, от красок, от буйства, от энергии. И противостоит глянцу, холодности...Это особый голос.» С 1979 г. Богачинская живёт в Нью-Йорке. Работает судебным переводчиком. В 1991 г. Книга Года Энциклопедии «Британника» назвала Богачинскую одним из наиболее состоявшихся поэтов Русского Зарубежья. В том же году она стала лауреатом Международного фестиваля Русского искусства в Чикаго, а также была удостоена звания «Поэт года» в Нью-Йорке. Творчество Инны Богачинской было включено в программу курса современной литературы в Одесском Национальном университете им. И.И. Мечникова и в Северо-Кавказском университете им. К.Л. Хетагурова (Владикавказ). По её творчеству написано 4 дипломные работы. Литературовед Виктор Финкель посвятил творчеству Богачинской одну из глав своей книги «Поэты рубежа», которая была издана в Филадельфии в 1999 г. Статья о Богачинской включена в «Словарь поэтов русского зарубежья», вышедший в Санкт-Петербурге в 1999 г. Её творчество отмечено также в изданном в США на английском языке «Словаре русских писателей-женщин». Инна Богачинская – автор пяти книг поэзии и прозы: «СТИХиЯ», «Подтексты», «В четвёртом измерении», «Перевод с космического», «Репортаж из параллельного мира». В 2014 г. Инна получила в Москве медаль «За заслуги в культуре и искусстве» от Кирилло-Мефодиевской Академии Cлавянского Просвещения. Ей также было присвоено звание Академика Академии Народного Искусства России. 

  

 

 

Произведения автора:

  

              

РАЗГОВОР С ГОСПОЖОЙ ЭПОХОЙ

 

                                                Т. и Л. Бунякиным

 

Нет, конечно, не страшно,                                    

            случалось похлеще:                           

То сорвёшься с петли,                       

            то - взлетишь акробатом,                 

То сожмут, как Отелло,

            инфляции клещи,                                

Или просто зацепишься

            словом горбатым.                              

 

 

Всё измерено                                              

и застраховано вроде.                         

Пересчитаны шансы                         

            судов и кассаций,                                

Но за кадром                                   

            гудят пароходы пародий,   

Чтобы блажь эта                             

            былью не стала казаться.    

 

 

 

Два витка                                         

в директории тысячелетья.

Две подачи -                                    

            и гол стадион взбудоражит.          

Захлебнулась эпоха                        

            распятий и сплетен,            

Полонило затмение                                      

            души и разум.                      

 

 

Петушимся по поводу                    

бури в стакане,                               

Будто это глобальней,                                

            чем пульс Андромеды,                   

Но моргнуть не успеем,                 

            как в летопись канет                      

Эта буря                                           

            и акты из трагикомедий.               

 

 

 

Стало душно,

        хотя на термометре - минус.

К эскулапам

       наведываемся всё чаще.

Разучились мы

         даже беседовать мирно

И, как прежде, не делом,

       а сердцем общаться.

 

Не заменят ни факс

          и ни почта e-mail

Эти мощные импульсы

         бывшего братства.

Кто услышать других

            в наше время умеет?

Кто осмелится

             в дебрях своих разобраться?

 

А эпоха пасует

            в финальном забеге.

Не хватает ей

            воздуха, веры, бензина.

Ей бы топлива с Марса,

            а, может быть, с Веги,

И хоть каплю чутья,

                        чтобы сообразила,

             Что швырять на “авось”

себя больше не стоит,

Что молвы эпидемия -

            яростней СПИДа,

Что способна ещё

            к возрождению, то есть

Предостаточно горечи

                      ею испито.

 

А пока -

             приговоры штампуются звонко.   

Полыхает сирень.    

              Угасают камины.  

Продолжается эта безумная гонка,           

Где всегда не хватает         

молитвы и мига.

 

 

 

 

ВАМ, ВОШЕДШИМ В НЕБО...

 

(ПАМЯТИ 224 ЖИЗНЕЙ, УНЕСЁННЫХ

НЕВЕДОМЫМ ВЕТРОМ В      ВЕЧНОСТЬ...

31 ОКТЯБРЯ 2015 г. В НЕБЕ НАД ЕГИПТОМ)

 

Закричало Небо: - Помоги, Египет!

Разорвались жизни. Утешенье – блеф.

Все слова бессильны перед словом «гибель».

Как суметь подняться, шок преодолев?

 

Материнский траур никогда не гаснет.

Жжёт незаполнимость половинных душ.

Вырвали у скольких главное богатство!

Для чего надежду на расстрел ведут??

 

Небо дрожью сводит. Шаг в него, как в бездну.

Кто решится снова испытать свой рок?

Что в разгадке: Случай? Сроки? Неизбежность?

Иль за зверскость действий праведный урок?

 

А пока: Вопросы. Версии. Разборки.

Мириады мифов. Слёзный водопад.

Все на беспределе от вестей разбойных.

Сколько, сколько можно по беде ступать??

 

Вам, вошедшим в Небо, ЧТО мирские копья?

Ни к чему хоромы. Слава. И престол.

Эти все игрушки отдали вы скопом.

Вам вручили Небо. Всё пред ним ничто.

 

Фокусы фортуны – наш удел исконный.

Так зачем ещё друг друга истреблять?

Помните: бесстрастны Космоса законы.

Прозревайте срочно! В западне Земля!..

 

 

 

ТРАГЕНИЯ*

 

Все «скорые» мира,

летите на вызов ургентный!

В мозгу – катаклизм.

            Душу ток стоамперный пробил.

Осмеянный плебсом,

            cамоуничтожается Гений.

Но здравствуют знатно

            раб, хищник, палач и дебил.

 

Увы, на пиру простаков

            диссонантны солисты.

В фаворе – отряды безропотных подпевал.

Один против стаи.

            Сражаться? Упасть иль молиться?

Везде на пределе.

            Не принят.

Не понят.

Не зван.

 

Но голос, но голос

            сквозь колкие слышится сети.

И тянет, и тянет к себе,

            как запретный магнит.

И миру, погрязшему в дрязгах,

            без устали светит.

Хоть мир не способен пока

            этот свет оценить.

 

Химичит с холстом.

            Укрощает невроз и нейтрино.

Штурмует бациллы.

Из слов сотворяет собор.

Сценарий для Гения

            определился старинный:

Интриги, опала

            и смертная схватка с собой.

           

 

Ему не прижиться

            среди человекоподобных,

Чванливых и злобных,

            не ведающих, что творят.

Он – факел средь них.

Неприкаян.

            Смешон.

                    Неудобен.

Но миссию Мистика

            осуществляет не зря.

 

 

То вирус в извилинах?

            Или чрезмерности в генах?

Зов в пропасть ли?

            Нервы ль в огне?

                        Не ответит никто.

При всех декорациях

            самоубийственен Гений.

А заиндевевшая слава

            его настигает потом.

 

 

Опомнится ль мир?

            Или он сокрушительно спятил?

Круша своих

самых достойных детей наповал.

За подвиг творящему

            высшая мера – распятье.

Но царствуют формулы.

            Ноты.

                        Одетые в рифмы слова.

                         

 

 

*ТрагеНия – трагедия Гения

 

 

 

МОЛИТВА МАТЕРЕЙ

 

 

Молитесь за детей. Послушных и строптивых.

Ведь нашу жизнь они наполнили своей.

Не создано ещё значительней мотива,

Чем монолитная молитва матерей.

 

О Господи, прости в них наши отклоненья –

Разомкнутость  души. И замкнутость углов.

И хоть они для нас по жизни – оппоненты,

Мы просим, чтоб не нам, а им, чтоб повезло.

 

Чтоб не случалось им пройти огонь и воду.

Быть в рабстве у пилюль. У рюмок. У любви.

У собственных детей, что нас в тупик заводят.

Пусть и себя, и мир сумеют удивить.

 

Чтоб был их путь земной размашист и немерян.

Чтоб на своих ногах. И при своём уме.

Чтоб разобраться в сути бытия сумели.

И поняли – уметь достойней, чем иметь.

 

Не ждите от детей с собой единых действий.   

Хоть выходцы они из наших кровных недр.

Всё так, как быть должно.

 Всё к лучшему.

Надейтесь!

Компьютерных программ для материнства нет.

 

Понять бы, что они – свободная стихия,

Отдельная от наших страхов и надежд.

Мы сами ведь творили выходки лихие,

Что каждый нерв у наших мам балдел.

 

Кто бросил вас, кто предал – и за тех молитесь.

Нам курс «священной боли» звёзды взять велят.

Увы, преподают его родные лица.

Ведь дети – посланные нам учителя.

 

Молитесь за чужих, за сложных и колючих,

За изгнанных и избранных детей.

Ко всем найти пытайтесь свой особый ключик,

Чтоб по орбите их хоть раз бы с ними пролететь.

 

Пусть будет этот зов услышан Небесами,
Чтоб нашим чадам стать добрее и мудрей!

Чтоб их в любых мирах хранили и спасали!

Да сбудутся,

            да сбудутся

                        молитвы матерей!

 

 

 

СТИХИ О НЕСООТВЕТСТВИЯХ

                                  

                                               Наталье Островской

 

Есть в мире каверзный закон.

Игре стихий подобен он –

Дождю и солнцу. Тьме и свету –

Закон земных несоответствий.

 

К примеру, думаем: "Зачем звонят так рано?"

Однако говорим: "Как я вам рада!"

И каждый так привык уже, заметь -

Вслух выдать: «Мёд». «Полынь», - сказать в уме.

 

Едва дождавшись сверхжеланной встречи,

Друг другу начинаем мы перечить.

А если ждёт нас важный выход днём,

Мы утром с болью головной встаём.

 

Когда же нами кто-то увлечётся жутко,

Мы просто превращаем это в шутку.

Но стоит нам влюбиться непомерно,

Объект любви нам измотает нервы.

 

И как ни обвиняй семью, судьбу и случай,

Чем хуже сложится, тем обернётся лучше.

Чем яростней гоняемся за счастьем,

Тем нас оно обманывает чаще.

Чем больше отдаём, тем получаем меньше.

В работе - механизм невыплеснутой мести.

 

Haш род мир развернул наоборот.

Теперь зимой - жара.

А летом - гололёд.

Добром уже не модно потчевать Добро.

Гонима Красота.

            Всевластвует Урод.

Её он губит без зазренья и заминки.

Потом по ней справляет пышные поминки.

И только, как всегда, безмолвствует народ.

 

Но все-таки:

Дыши. Греши. Верши. Пиши.

Окутал ночь душистый крепдешин.

А на листе явилось: - Крик души.

Ах, это те же игры. Не дрожи.

Ещё нас чем-нибудь согреет жизнь.

 

Но этот лист смущаю я,

Ему не со-от-вет-ствуя...

 

 

 

О СКАЧКАХ ОДНОЙ ДУШИ

                                                                                                            

                        Моему мужу Грише                                    

Лёг на вчера взгляд.

В туче - дождя ком.

Мысли былым болят.

Где мой приют? В ком?

 

 

Улица мне родня.

Каждый изгой – брат.

Сытость не для меня –

Не научилась брать.

 

В сотах души – лёд.

Нервы драконит дрожь.

Взгляд на былое лёг.

Статус мой – быть врозь

С миром, где друг – враг.

И что ни вождь – раб.

Где жить -  равно врать.

Жалок земной корабль.

 

Я же - вольный матрос

И спасательный круг

Тем, кто кричит: - SOS!

Чей курс к свободе крут.

 

Всё ещё пыл не спал.

Хоть на замке – тыл.

Но на Татьянин бал

С Неба сошёл ты.

 

И бесприютной мне

Ты подарил приют.

Будто в сказочном сне –

Север оделся в юг.

 

Твой приговор признав,

Дух наши звёзды свёл.

Теперь я – твоя жена,

Пока мнём земной ковёр.

 

…День, отдождив, погас,

Переворот свершив.

Вот и готов рассказ

О  скачках одной души.

 

  


К ТОЛКОВАНИЮ ОДНОГО ПРОРИЦАНИЯ

 

                                       “Вас ждёт посмертная слава

                                        и пожизненное изгойство”…

                                       Одно из прорицаний, неоднократно

                                       высказываемых автору этих и

                                       последующих строк

 

Ни награды, ни райские кущи,

И ни патока почестей лестных

Не заменят тот миг всемогущий,

Когда строчки из пазухи лезут.

 

С чем сравнить этот выход весомый?

Разве только с касанием чуда,

Где сплетаются рифм хромосомы,

Поэтичность момента почуяв.

 

Но творения акт наказуем.

Истый голос рвёт хилые уши.

И недаром безгласые зубры

Его так оглушительно глушат.

 

Этот праздник - отнюдь не для слабых.

Хочешь в сильные - травли не бойся.

Ведь пророчат посмертную славу

И пожизненное изгойство.

 

Новизной эта схема не пахнет.

У неё слишком крепкие корни.

Ренессанс уготован для павших.

А живых - погребением кормят.

 

Донимают практичные асы

Поменять род занятия срочно.

Для меня же нет большего класса,

Чем стащить из-за пазухи строчку.

 

Объясненье - съезд скважин замочных.

Дар Небес - наважденье и кара.

Кто из самых влиятельных может

Объяснить поведенье Икара?

 

Выбор мой - не алмазы, не манна,

И не пышность подъездов престольных,

Не отёчность тугого кармана,

И не членство в придворных застольях.

 

Хохочу над рабами комфорта

И над власть предержащим плебейством,

И кричу на внушительном форте:

- Бейте нас, созидающих, бейте!

 

Утвердиться хоть в чём-то вам надо.

Прямо в князи из грязи - легко ли?

Наше слово - тюльпаны в гранатах.

Вам к лицу - бессловесные роли.

 

Нас услышат. Сведутся все счёты.

Кто есть кто - жизнь однажды покажет.

Жертвой быть, заявляю, почётней,

Чем рабом и всесильной букашкой.

 

Тем жива. Устремляюсь за главным.

О регалиях не беспокоюсь.

И меняю плебейскую славу

На пожизненное изгойство.

  


 

       МОЕ ПОКОЛЕНИЕ     

                     

                          Посвящается всем,

                          безвременно из него ушедшим.

                         “Смерть самых лучших выбирает

                          и щелкает по одному”

                                               Владимир Высоцкий

 

Мы - поколение выставок,

Раздавленных бульдозером.

Мы - поколение высланных,

Разъятых, травимых, задолбленных.

 

Мы - поколение болтиков

Без имени и без места.

Наших отцов оболганных

Вернули нам лишь посмертно.

 

Мы - поколенье астматиков.

Нас душит вина и кашель.

Но мы не слишком внимательны

К тому, кто и что про нас скажет.

 

Мы - поколение возраста,

Не приходящего в старость.

В отравленных порах воздуха -

Токсины атомных станций.

 

Мы – поколенье молчальников.

Средь тонны опусов пресных.

Если уж нас печатали, –

То с оглушительным треском.

 

Мы – поколенье заочников.

Сизиф против нас - снежинка.

Мы – поколение очереди

За хлебом. За справкой. За жизнью.

 

Мы – поколенье отшельников,

Вжатых в себя, как улитки.

Разве у нас отношения? –

Комплексы и конфликты.

 

Мы – поколенье, которое

В лозунгах сплошь и подделках.

При нас обнажали историю –

Как продажную девку.

 

А мы у столба позорного

От славословья глохли,

И жизнями нашими сорванными

(А это почище, чем глотки)

Из репродукторов совести

Захлебывался Высоцкий.

 

Для тех, кто с душами голыми, -

Всегда наготове топор.

Лишь с достойных слетают головы,

Растоптанные толпой.

.................................……..................

Неправда, что незаменимых нет!

Оригинал не заменить на снимок.

Под этим суетным брожением планет

Те, кто ушли, - никем не заменимы.

 

 

 

 

БАЛЛАДА О НЕВПИСЫВАЕМОСТИ

 

 

Я не вписываюсь

    в заурядную замкнутость групп,

          в безапелляционную хрестоматийность

                                                             компаний,

Я не вписываюсь туда,

    где элегантно друг другу врут

           и обаятельно ямы друг другу копают.

 

Заключенно, как в списке,

Отвергаю молву.

Я живу без прописки.

Я крылато живу.

 

Я не вписываюсь

      в имена, этикетки, застолья,

                            шаблоны и культы.

Меня нет среди вас.

         Я притянута зовом высот.

Мне скучны ритуалы,

        кликуши, чины, разговоры о кухне.

Обывательский облик - по мне -

         будто пуля в висок.

 

Принята я соснами,

Бездностью небес.

Вся, как есть, осознана,

С шишками и без.

 

Я не вписываюсь

     в подпевалы, инвестменты, правила,

                      в макси и мини.

Только Космос в ответе

      за то, что меня приручил.

Существую я с вами в одном,

       но раздвоенном мире,

Где обычно пеняют на следствие,

       но не находят причин.

 

Я, как кошка Киплинга,

Сама по себе.

Пробегаю гибельно

По своей судьбе.

 

Учащенное дыхание жизни

     пульсирует в строчках.

Рифмы моих стихов ускользающи.

     Ритмы - тахикардичны.

Они будоражат дух.

      Раздражают блаженность.

            Разрушают привычки.

Но это –

             не болезненная одышка.

Просто –

            я не вписываюсь в статичность.

 

Ночь трагедией пропитана,

Как дождем земля.

Никуда - увы! – не вписываюсь.

Не вписываюсь я.

 

Может быть, я – мишень,

     Но во мне – Паганини

                   со вспоротым нервом,

Оглушенный Бетховен,

         петля на цветаевском горле,

                             разъятые мифы Дали.

Я не вписываюсь в торгашей,

        в поучителей, снобов, придворных,

Но прописана в каждом,

         в ком празднество Духа царит.

 

Доскажу свои истории

И шутя уйду

По дороге непроторенной

На свою звезду...

     



АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ В НЬЮ-ЙОРКЕ

 

                    (Шуточная реальность)

 

 

Забыты:

               Еда.

                        Служболепие.

                                                Личная жизнь.

                                                                            И за стенкой

Пустой холодильник -

                                     свидетельство полного быта.

Сейчас

            на орбиту

                              запущен

                                               Андрей Вознесенский,

И мы

            под него

                            подгоняем

                                               все наши орбиты.

 

Летим:

              обнимая соседей

                                         и сумки,

         как сельди,

Которых

                 слегка

                             недо-

                                        пере-

                                                 мариновали.

                                                                        Один

Среди нас

                   гениально рассеян,

Плащом

                 укрывает

                                   уснувший

                                                    Лонг-Айленд.

 

 

 

Уносит:         

             на вилке

                          крещендо,

                                            запоем

                                                        тянущего в форте,

           

Сквозь

              чёрную магию “О”

                                            и газетных анонсов.

                                                                            По горло

Загонит

               в себя

                               неуёмная скорость,

Как будто

                  прорвало

                                   аорту

                                            у нашего Форда.

Как парусно

                    нам не хватает

                                            “Юноны” с “Авосью”!

 

 

Авто-

        графы  -

                         градом,

                                      украденным с неба, -

                                                                        на полки.

Чернеют

                 ряды графоманов,

                                               уставшие ныть и злословить.

                                                                                            Потом

Развернётся

                      в другом

                                       измеренье

                                                            эпоха

                                                                        и вспомнит

О том,

             кто себя -

                            как хирург -

                                              перекраивал

                                                               в хилтонском лобби.

 

 

 

 

Зовут:

             репор-

                         тёры,

                                регламенты,

                                               прочих случайностей

                                                                                 сотни.

От лиц

             и звонков

                            не предвидится

                                                   вскоре спасенья.

 

Главу

Обрываем.

                             Безудержно

                                                 цедим

                                                             томатные соки…

А память -

                 свечою -

                             разбудит

                                             своих поселенцев:

Пустой холодильник.

                                   “Юнона”.

                                                   Андрей Вознесенский.

 

 

 

 

 

ВАРИАЦИИ НА ВЕЧНЫЕ ТЕМЫ

 

Сплетены с СМС.

            Как бомжи,  прописались в Фейсбуке.

У желудка в плену.

            От себя – дальше, чем от Луны.

Человеческий род! Ты глобально свихнулся, как будто.

Просветленья симптомы пока что совсем не видны.

 

Ты рождён подчинять.

И быть роботом стадной системы.

Своих ближних топить.

И себя зафутболить на дно.

Разум где же у этого действа с тигриным оттенком?

Обнаружится ль он? Нам, похоже, узнать не дано.

 

Заарканены кодом навязанных норм и неврозов.

Будто вирус компьютерный в серое влез вещество.

Вот и в душах пустынно, и пасмурно, и морозно.

Всё меняется как бы.

            А в сущности – НИ-ЧЕ-ГО.

 

Так же меч зависает над каждым инакосмотрящим.

Будь, как все!

            Под копирку люби. Одевайся. Лечи.

И тогда ты у хора статистов свой статус обрящешь,

Не заметив слетевшие с Неба к Свободе ключи.

 

Островки синевы, осаждённые облачным войском,

Аппелируют к Солнцу, чтоб мрак обесточить в умах.

Нападать для двуногих – весьма популярное свойство.

Инородных глушить почитаемо тоже весьма.

 

Эпидемия демонства в души людские запала.

Агрессивности ген сотрясает земное жильё.

Так услышьте, услышьте же голос руинный Непала,

Чья обитель разбитая слёзы бездомия льёт!

 

Для чего, для чего расчленяем планету, как тушу?

Жизни близких зачем продаём за пространства клочок??

Этот псевдопожар в нас когда-нибудь будет потушен??

Недостаточно разве расколотых судеб ещё???.

    



О НАС

 

(Минипоэма о макропроблемах)

 

Этот век сам себя протаранил.

Этот век свой удел предрешил.

Этот век – клоунада – на грани

Атрофии души.

 

Пересуд, группировки и стычки,

Что никак не поделим и с кем?

И друг к другу зачем аллергичны,

Когда жизнь – аллерген?

 

Продаемся мы за гроши.

И в любом измеренье грешны.

Посмотрите, к чему мы пришли…

 

Муж не знает, что в мыслях жены.

Не-поэт истребляет Поэта.

Мы злокачественно разобщены

Людоедством.

 

Заправляют борзые божки.

Пресса – пьеса о пользе холопства.

Присмотрись – не увидишь руки.

Пресмыкнись – сразу станут хлопать.

 

Восседая в редакторским кресле,

Бесталанность выносит вердикт:

- Не пущать на страницы! Если

Автор чем-то не угодил.

 

Нестандартен? Вон из образа!

Ни к чему трюкачества!

Что там поиск, петлянье в облаке…

До добра ли докатишься?

 

По стандарту сварганим костюм.

Пляска мод – нищета попугайства.

В перестрелке гримас и кощунств

Только б – не испугаться.

 

Козыряют заплатами джинсы.

Оглашая дизайнерский стиль.

Нам от этой заплаканной жизни

Не спастись.

 

Раздираемы бранью и местью

Лилипуты штурмуют почет.

А художник – собою заметен

И на творчество обречен.

 

Но, наверно, никто не ответит,

Почему мы, себя обокрав,

Игнорируем авторский вечер,

Предпочитая посмертные вечера.

 

Наши помыслы канцерогенны.

Перед этим бессилен врач.

Обездушенные манекены

С философией брать и врать.

 

Мы вершины добиться стремимся.

Запрягаем себя в лимузин.

Драим ногти. Бежим в программисты.

Перед долларом лебезим.

 

Ну, а что остается в итоге?

Ведь себя ни купить, ни продать.

Достижения наши ничтожны,

Если нас разрывает вражда.

 

Потребительство – главный принцип

С посягательством пополам.

Мы себя разменяли на рынке

Ярлыков и дешевых реклам.

 

Вы сегодня любого спросите,

Кто в себе разобрался уже,

Тем до спазм опостылела сытость,

Когда голод бунтует в душе.

 

Заливаемся горечью кофе.

Отравляем собой никотин.

И других нетерпимостью косим,

И мириться с собой не хотим.

 

Как молитву, муштруем английский.

И задача – увы! – нелегка.

Но труднее – удары от близких

Из-за отсутствия общего языка.

 

Стариков проклинают дети,

Безраздельно любя себя.

И от этого некуда деться –

Проклинают. Потом – скорбят.

 

Мы молчим. Замурованы как монастырь.

Утыкаемся в телепрограммы.

И вдвоем погибаем от пустоты,

Как от сердечной раны.

 

Но однажды, почти что без сил,

Но уже прозревающий скульптор

Разнесет то, что сам сотворил –

Всех божков и фальшивые культы.

 

Преступите разобщение!

Мир взывает глоткой взорвавшегося реактора.

Мы – Божественные растения –

Распадаемся. Слышите?! Мы распадаемся! Атомно.

 

Разговаривайте друг с другом! Разговаривайте!

Торопитесь себя рассказать!

Пока не застигла авария,

Пока – не застыли глаза.

 

…Этот век мы вдыхаем гриппозно.

В продырявленных легких

                           зажегся надежды камин.

Подобреем, давайте сейчас подобреем!

Завтра может быть

                          катастрофически поздно…

Аминь.

 

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 16.07.2019 17:16:21

    Леонид Подольский. "Фифочка" ("Проза")

    Заглянув после долгого перерыва в «Фейсбук», Владимир Левин обнаружил на своей странице коротенькое письмецо, скорее даже записку от Леночки Фельдман. Он с волнением перечел её несколько раз, несмотря на то, что читать было практически нечего, никакой информации о Леночке записка не содержала: «Здравствуйте, Владимир Ильич! Случайно узнала, что вам исполнилось шестьдесят пять лет! Поздравляю! Летом собираюсь в Москву. Очень хочу увидеться. Лена Фельдман

  • 03.07.2019 17:48:00

    Леонид Подольский. "Четырехугольник" ("Проза")

    "Юрий Матвеевич Новиков, главный редактор московского литературного журнала, много лет не читал стихи: устал, надоело, давно разочаровался в поэзии, а от того все передоверил безотказной, вечной Эльмире Антоновне, старой деве, у которой ничего за душой, кроме стихов и доброго сердца не было. В прошлой жизни она поклонялась Пастернаку, ездила к нему в Переделкино, чтобы увидеть издалека, тайно обожала Самойлова, безответно любила Коржавина и помогала по хозяйству безбытной Ахматовой. Вообще в ее натуре было обожать и влюбляться, но по величайшему секрету, так что можно было только догадываться..."

  • 02.07.2019 0:05:00

    Владимир Спектор. "Мне нужна такая жизнь! Другая не нужна! (о романе Евгения Гришковца "Театр отчаяния. Отчаянный театр") ("Критика. Эссе")

    Какой классный мужик! Честный, порядочный, справедливый… Это главная мысль, которая появилась у меня после прочтения мемуарного романа Евгения Гришковца «Театр отчаяния. Отчаянный театр». Причём, относится она и к герою романа, и к его автору, что, в общем-то, одно и то же, ибо автор пишет о себе. Мне действительно очень симпатичен этот человек, предельно искренне рассказывающий о себе, о своей жизни, начиная со школьных лет, о мучительных поисках самого себя и своего места в этом зачастую недобром и лживом, но всё равно прекрасном мире. Книга не о воспитании, но, тем не менее, и об этом тоже. Потому что хоть немного, но говорится, где и как, в результате чего появились и развились эти хорошие человеческие качества. Конечно, в семье. И отчасти благодаря чтению хороших книг.

  • 26.06.2019 19:30:54

    Владимир Спектор. "Несовместимость в зеркале истории, семьи и системы" (рецензия на книгу (роман) писателя Леонида Подольского).

    "Семейная сага, исторический роман, энциклопедическое повествование – все эти определения подходят к характеристике книги Леонида Подольского «Идентичность», притом, что написана она интересно и увлекательно. И, самое главное, очень откровенно и искренно, так что эти ноты исповедальности добавляют доверия к автору, создавая в процессе чтения некий эффект присутствия в пространстве романа. А начинается книга с детских ощущений героя, когда окружающий мир (по крайней мере, его дворовое пространство), казалось бы, традиционно поделен на «наших — не наших», но постепенно выясняется, что и среди «наших» есть чужие, которых зовут «юреями». И вот мальчик, от чьего лица ведется рассказ, с ужасом замечает, что тоже входит в число этих изгоев. И с этого момента в нем идет не прекращающийся процесс осознания себя, своей истории и принадлежности к ней..."

  • 22.06.2019 18:10:00

    Владимир Спектор. "А баржа плывет..." (рецензия на книгу (роман) писателя Михаила Арапова "Баржа смерти") ("Критика. Эссе")

    Семейная сага… Вероятно, так можно охарактеризовать новый роман Михаила Аранова «Баржа смерти», в котором идёт речь об истории двух поколений семьи Григорьевых, ощутивших в своей судьбе весь ужас «мгновений роковых». Ими была богата первая половина двадцатого столетия, вместившая в себя кровопролитные войны и революции, годы разрухи и террора, печали, скорби и, в то же время, неистребимого энтузиазма и отчаянной веры в небывалое светлое будущее. Казалось бы, «дела давно минувших дней». Что нам до них. Но в том-то и дело, что дела эти, даже хорошо изученные (что вряд ли), продолжаются и сегодня, и каждый раз воспринимаются на собственной шкуре, как откровение неизведанное и незнакомое. И потому история людей и их взаимоотношений на фоне драматических событий, о которых ведет речь в своей книге автор, предстает, как увлекательный, трогательный, страшный, но притягательный рассказ (так и хочется сказать – триллер) о близком и родном. О жизни во всех её проявлениях, чаще грустных, но иногда и радостных.

  • 21.06.2019 17:12:15

    Валерия Шубина. "Коаны Когана, или Эхо контркультуры" ("Проза")

    В Предисловии Исидор Коган пишет кое-что о себе. Заброшенный в Германию, в какой-то Реклинхаузен, где ни поговорить, ни выпить по-русски, он упоминает Ригу, откуда уехал в конце 90-х, когда всех «не своих» признали оккупантами и выдали им временные паспорта. Говорит об атмосфере легкой интеллектуальной оппозиции, в которой варился, - ею тогда отзывалась даже бочкотара, затоваренная апельсинами из Марокко. Как правило, предисловия читаются в последнюю очередь. И меня вернуло к началу книги желание уточнить, кое-что сверить. Речь о загадочном духе коанов, который в когановских писаниях не то чтобы чувствуется, но сквозит. Кто не понял, попробую объяснить...

Спонсоры и партнеры