Новости, события

Новости 

Юлия Петрусевичюте




Юлия ПЕТРУСЕВИЧЮТЕ - поэт, прозаик, художник, режиссёр-постановщик, сценарист. Родилась в 1969 году в Одессе. Работает помощником главного режиссёра Одесского театра Юного зрителя. Руководитель театральной студии «Обочина». Член Южнорусского Союза Писателей (2002). Произведения публиковались в антологиях «Кайнозойские сумерки» (2008), «Солнечное сплетение», в альманахах «Меценат и Мир», «Одесские Страницы» (Москва), «Дерибасовская – Ришельевская» (Одесса), «ОМК» (Одесса), в журналах «Южное Сияние» (Одесса), «Октябрь» (Москва), «Интерпоэзия» (Нью-Йорк), «Дон» (Ростов-на-Дону), интернет-журналах «45-я параллель» (Ставрополь), «Гостиная» (Филадельфия), «Ликбез» (Барнаул) и другой периодике. Автор поэтических книг стихотворений «Киммерийская Лета» (2006), «Археология перекрёстка» (2014) и ряда самиздатовских сборников. .

  

 

 

Произведения автора:

  

                   

            ***

 

Дрожит земная ось, гудит дрожа,

И я дышу во власти этой дрожи.

Мне страшно жить, но всё же, всё же, всё же –

Блеснули крылья чёрного стрижа.

 

И губы вновь прокушены, и рот

Опять твердит бессмысленную песню

Что смерть является психической болезнью,

И что никто, конечно, не умрёт.

 

Ну что ж, лети, лети, мой чёрный стриж,

Срезай крылом земную оболочку,

Черти на белом небе чёрным строчку

И повторяй кардиограмму крыш.

 

Черти единым росчерком пера

Биенье пульса, маленький сейсмограф,

Толчки земной коры, апостроф-остров,

И точку ставь. Давно уже пора.

 

 

            ***

 

И кузнечик сидел на подушке, конёк-горбунок

Ёрзал ножками, дёргал усами, надкрыльями щёлкал,

И настойчиво звал за собой, и потряхивал чёлкой,

И в прерывистом ржании слышался тихий упрёк.

 

Вмёрзли плечи в нетающий лёд голубой простыни,

И со снежной подушки никак не поднять головы.

Ходят по полу синие тени у самой земли,

И моргает пугливо ночник у дежурной сестры.

 

Ночь стоит за окном, или день – мой конёк, подскажи.

Слишком тесно деревья сплелись – никакого просвета.

Мне на целую жизнь бы хватило солдатского хлеба,

Только как оно будет по-вашему – «целая жизнь»?

 

 

            ***

 

А ты мою увидел смерть

В том сумрачном саду,

Где меркнет свет, и стынет твердь,

И сад стоит в бреду.

В тумане бродят наши сны,

И гаснут голоса,

И призрак нынешней войны.

Не спрятавший лица,

Стоит, стоит, глядит в упор,

Не опуская глаз,

Не вмешиваясь в разговор,

Не окликая нас.

И сколько б ты не делал вид,

Что никого там нет,

Он всё стоит, и всё глядит

В упор, и меркнет свет.

 

 

            ***

 

Мы уносим не смерть, только самую память о смерти,

Мы уносим не крик, только эхо его на губах,

Не дорогу, а пыль придорожную, пепел и прах,

Свет, не свет, не свечу, а лишь воспоминанье о свете.

Прохудился карман и просыпалась мелочь в песок

Утекает сквозь пальцы вода, не удержишь в горсти.

О, как мало дозволено нам за черту унести,

Только крохи, обрывки, осколки, дырявый мешок.

Налетят журавли, возвращаются в полдень, в июнь

И в холодную землю стекают июньским дождём.

Мы глядим в распростёртое небо веками. Мы ждём.

Горечь памяти белой полыни почувствуешь – сплюнь.

 

 

 

            ***

 

Над городом птицы, как проклятых чёрные души,

Их жалкие крики – упрёки провидцам грядущим

О том, что случилось, о том, что уже не случится,

Кричит и кричит с обожжёнными крыльями птица,

Кричит и кричит, и кружится над улицей тёмной

Безумная стая химер, или просто вороны

Парад авиации адской, нашествие с Марса,

Вторжение, пепел горящих небес, вопиящая плазма,

Над городом кружится ужас, проклятие века

И гадит на головы граждан так щедро и метко,

И метит, и мечет прохожим на скорую прибыль,

Всем прочим злорадно суля непременную гибель,

И громко кричит, предрекая грядущее пламя,

В котором дотла догорят времена вместе с нами.

 

 

            ***

 

Моя девочка, руки твои в своих стынущих пальцах

Не могу удержать, но прощальным коснусь поцелуем.

Моя девочка, ветер уносит нас в разные царства

За зеркальные воды реки на дорогу иную.

 

Страшный год между нами стоит, растопырив глазницы,

Медный прутик в руке, царство-яблоко спит на ладони,

Наши белые-белые птицы, прекрасные принцы

Оседлают коней, и собьётся со следа погоня.

 

Заплетай, заговаривай травы, пути-перепутья

И беда не догонит, и стрелы пройдут стороною.

Не отдай его смерти, храни его в битве и смуте.

Не забудь на прощание яблоко взять золотое.

 

 

            ***

 

Не о любви – о пустоте внутри,

Не о тебе - о собственной болезни,

Пусть плачет девочка на лесенке железной,

А ты сиди напротив и смотри.

Купи ей апельсин или гранат,

И проводи до самого подъезда.

Тепло твоих ладоней бесполезно –

Её не отогреть, мой милый брат.

И если ты найдёшь десяток слов –

Сложи из них стихи или молитву.

Мне кажется, мы проиграли битву,

И так и не увидели врагов.

 

 

            ***

 

Композиция в музыке – это отход от жестокой,

Примитивной схемы, заданной нам плоской

Перспективой гор, к полноте и сути дыханья;

Это строгость кристалла, вместившего мирозданье.

 

Что сказал Вивальди о ритме в миропорядке

Узнаешь из «Времён» – «Зима», «Адажио», «Святки».

Не поспоришь, и уж тем более ничего не добавишь,

Даже если на ощупь найдёшь сочетание клавиш,

 

Ключ от двери, ведущей из мелочной лавки контекста

В абстракцию и геометрию спящего леса,

Под готический свод зодиака, во внутренность скрипки, –

Наблюдать ход звезды, отражённый глазами улитки,

 

Чтоб, войдя в портал хорошо темперированного клавира,

Ощутить себя гармонической схемой мира.

 

 

            ***

 

Через тысячу лет или более тысячи лет

Мы открыли глаза, а у неба другое лицо,

И на ощупь земля непохожа на земь праотцов,

А у ветра отчётливый привкус горелых газет.

 

А на листьях травы непонятные нам письмена,

Адаптация древнего текста под нынешний день,

Стройность архитектуры ветвей камуфлирует тень,

Маскировочной сеткой на землю ложится война.

 

Но принюхалось море к тебе и лизнуло ладонь,

И взревело, и сжало в объятиях, разом признав,

И уже показался вдали над верхушками трав,

И летит распластавшись по ветру оседланный конь.

 

 

            ***

 

Не пей из реки. Умирая от жажды, не пей из реки.

Тяжёлые сны одолели, тяжёлые сны.

Пусть воды прозрачны, - но омуты здесь глубоки,

И тянет полынью от этой прохладной волны.

 

Печали она утоляет, и боли уймёт

(О чём же ты плачешь, о чём же ты плачешь, скажи).

Осенний струит она, горький струит она мёд.

Ты, в ней отражаясь, своей не узнаешь души.

 

Увидишь чужого лица безмятежный овал,

В глазах незнакомых – покой, и ни слёз, ни тоски.

Ты всё позабудешь, глотая холодный металл.

Не пей из реки. Умирая от жажды, не пей из реки.

 

 

            ***

 

Развалины Марса. Мощёное великолепье.

Овальные окна. Сухая Венеция. Пыльный канал.

Ты знаешь, похоже, в минувшее тысячелетье

Никто в эту местность и мысленно не забредал.

 

Разбитые кровли домов украшает солома.

Похоже на Томы, и одновременно – на Рим.

Давай в переулке отыщем беднягу Назона,

И о преходящем величии поговорим.

 

По скифскому морю нескифские ходят триремы,

В солёном песке обожжённых горшков черепки.

Пространство и время неведомы. Господи, где мы?..

…Да, кстати: ты всё-таки лучше не пей из реки…

 

 

            ***

 

Перед прочтением сожги

Сухие листья. Ты почти

Забыл язык земного лета,

И пригородный поезд вёз

Тебя с планеты на планету

В открытый космос, полный звёзд,

 

Туда, где солнце и светила

Влёчёт безудержная сила

Навстречу полной немоте,

Где время на куски разбито,

И каждой каличной звезде

Своя начертана орбита.

 

Ты был один, и ты забыл,

Кто направляет бег светил.

Но тут к тебе пришёл кузнечик,

Беспечный кум степной травы,

Июньской армии разведчик,

Царевич лета, брат молвы,

Запрыгнул в комнату, бродяга,

И зазвенел, и затрещал,

А с ним ввалилась дней ватага,

Ощерясь тучей медных жал,

Ватага пёстрая, хмельная,

Вломилась, мутный сон сминая.

 

И ты очнулся. Над тобой

Смеялось бешеное лето,

И где-то в берег бил прибой,

И жизнь была сама собой,

Сама себе была ответом.

 

И брат кузнечик говорил

С Тем, Кто расчислил бег светил.

 

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 27.09.2021 13:34:00

    Леонид Подольский. "Уроки российской истории: Михаил Зыгарь. "Все свободны (история о том, как в 1996 году в России закончились выборы)" ("Критика. Эссе")

    "М.Зыгарь добросовестно и очень подробно исследовал и описал не только президентские выборы 1996 года, но и общую картину времени и расстановку сил; между тем, это были не рядовые выборы, как это будет позже, а очередной судьбоносный момент в истории новой (новой-старой) России. Чего стоит один подзаголовок: «история о том, как в 1996 году в России закончились выборы». Что называется, не в бровь, а в глаз. Потому что все, что будет происходить позже, это..."

  • 18.09.2021 13:15:00

    Леонид Подольский. "Зулейха открывает глаза: запоздалые заметки" ((рецензия на роман "Зулейха открывает глаза" Гузели Яхиной) ("Критика. Эссе")

    "Я человек вольный: не пишу по заказу, не получаю за это деньги, читаю, что и когда хочу, не быстро и не очень много (основное время уходит на литературное творчество) – давно собирался, но только с опозданием на 6 лет прочел роман Гузели Яхиной. Моё первое, быстрое впечатление: Гузель Яхина – писатель огромной изобразительной силы (это, видимо, то, что Л. Улицкая называет кинематографичным стилем) и большого таланта. Редкие книги с такой силой захватывают. Тут сразу все: тема геноцида зажиточного крестьянства (я не хочу использовать дурацкое слово «кулак» из советского новояза), трагическая история, национальный колорит и очень яркая, эмоциональная, впечатляющая манера письма..."

  • 17.09.2021 20:37:00

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №11)" ("Поэзия")

    "Я помню, как друг друга мы касались, как пел нам в дикой роще соловей... А этот день, когда мы расписались, – его никак не помню, хоть убей. В той жизни нашей было столько счастья, в ней было столько неба и земли, что записи, бумаги и печати к ней ничего добавить не могли..."

  • 16.09.2021 20:01:00

    Виктор Филимонов. "Мальчик с узкими плечами"... (о сюжете и герое лирики Владимира Спектора) ("Критика. Эссе")

    "Наверное, я не самый подходящий рецензент для поэта Владимира Спектора. Слишком субъективен в оценках, слишком пристрастен и слишком, в итоге, эмоционален. И тому есть ряд причин. Во-первых, я, как и Володя (надеюсь, он простит мне эту фамильярность), старый луганчанин. Точнее и вернее, ворошиловградец. В город моя семья вернулась из эвакуации года за два до рождения Владимира Спектора. И вплоть до своей зрелости я мог бы, как и он..."

  • 15.09.2021 15:36:00

    Светлана Замлелова. "Все проходит..." (рецензия на сборник произведений "Откуда-то издалека" Владимира Спектора)

    Может показаться, что написание мемуаров – дело нехитрое: знай себе рассказывай, что за чем происходило. Но это ложное, неверное представление. Написать мемуары так, чтобы читатель не заскучал, расположить события своего прошлого в такой последовательности, чтобы, во-первых, была ясна хронология, а во-вторых, занимающая значительную часть любой человеческой жизни обыденность не задавила бы своей массой всё повествование. То есть от мемуариста требуется умелая расстановка событий, их чередование без нарушения связи и порядка, сохранение занимательности. А книга «Откуда-то издалека…», помимо всего прочего, читается легко и с увлечением.

  • 14.09.2021 14:33:00

    Владимир Пахомов. "Гора (хроника одного восхождения)" ("Проза")

    "За 2 дня и 8 часов до трагедии. Мы стоим перед Горой во время короткой передышки перед первым промежуточным лагерем. Надсадное, тяжёлоё дыхание людей, который час на лыжах преодолевающих крутой подъем смешивается со свистом низовой метели, почти сразу зализывающей следы..."

Спонсоры и партнеры