Новости, события

Новости 

Стихотворения (подборка №1)


  

                 

НАБРОСОК ИЗ НИОТКУДА

 

А земля приближалась, казалось, что вот оно, вот:

воплотишься под крышу, в квартиру, судьбу обретя человечью.

Ветер пальцы лучей расплетал, забивая слезой звездный рот,

и к земле пробивался холодный, потерянный, млечный

остывающий луч — ближе-ближе к печи, той, что в тлене земном;

но сады не цветут, жгут бумагу и общества строят,

за поденщину утра за белым замерзшим окном,

как огарочки, светятся и призывают к покою

звезды. Бабочек воля — до лампочки: к шторе, к окну.

В клетку города — мысли, органику тела.

Я еще постою под дверьми и потом лишь войду.

И ты спросишь: успела забыть? Да, я долго,

достаточно долго летела.

 

 

* * *


Для тебя однажды время

тоже станет посторонним —

там, где ходит акварельно

тихо-тихо дымный город.

Вседержавна, филигранна

весен стужа, шум личинок;

складывает кто-то странный

нас, как города картинки:

«Ты совсем один, прекрасный,

я совсем одна, дурнушка...»

Сбрасывает время маску,

шелестит весна на ушко

шиной, гарью, желтой краской.

Розов облик Незнакомки...

Станешь ты ловить напрасно

патефонною иголкой

Время: нет апреля тише,

глубже, тоньше — не бывает;

подожди: вот грянут вишни

цвет и морок в сети мая,

запрокинется в истому

город пыльный, боль апреля,

как тяжелые бутоны

время выпадет из комы

и пойдет листать творенье.

 

 

ПРОБУЖДЕНИЕ

 

Мир зеркален, и все так чисто,

так прозрачно — рукой не тронешь:

отражает улыбку листик,

отражают огонь ладони.

Отражаются пули свистом

птиц небесных; дробится ультра-

звуком цвет —

и на вкус ириской,

под язык — все что жгло и смутно,

нудно память твою давило

и держало в стекле, как из сетки,

потечет, станет утро синим,

станет мир твой нагим и ветхим.

Ветер створки судьбы откроет,

заскрипит у шарманки ручка.

Полость осени листья кроют,

словно стеклышки в калейдоскопе,

ты ж — послушник,

о нет — подслушник

их зеркальных осенних штучек,

тихих маршей, смешных историй.

 

 

МАЛЕНЬКАЯ КАССАНДРА 

 

Как жить, когда раскрыт любой тайник?

Как пыль живет, когда окно открыто...

В глазах ребенка — солнечной уликой,

что комната безвременьем промыта,

 

что видим в пыли — свет и что притих

пустырь времен за окнами, но в глянце

небес — звенит танцующим лучом:

в ресничной благодати нипочем

ни Трои гибель, ни коварные спартанцы.

 

Безумной девочке Кассандре зареветь,

моря размазав по щекам, не так чтоб в горе.

Пророчество ведь не кимвал, не медь —

глаза песка, земная пыль, цветное море.

 

 

ЩЕЛКУНЧИК

 

За Гофмана бокал кривых зеркал,

по граням искра бродит золотая,

я пью, и монстры многих трудных лет

по ободку Новейшего Грааля

танцуют, думая, что здесь приют и свет.

 

Ты видишь рожи их, крючки, носы, галоши,

дожди и зонтики, дырявые носки:

окончен юбилей всех королей, в прихожей

мышиные шаги, мышиные шаги...

 

Щелкунчик мой, что скуксился? В бокале

не попадает зуб на золотой зубок?

Постой еще, постой, как холодно в астрале

Германий и Россий, придуманных тобой.

 

На море всех смертей, в кораблике Венеций,

и там, и там — лишь ветер-пономарь,

а ей все мнится: катехизис да Грааль

чужого сердца, плакальщика сердца.

 

 

КУХОННЫЙ РАЗГОВОР

 

Эта музычка, что в стишке,

перед музыкой настоящей,

что ты скажешь — большой, гремящей,

водопадом космическим падшей

на вселенского сердца ширь?

 

Разве что-то о той кислинке,

что замешивает раствор

клейких листиков и былинок,

чтоб тебе подарить их стон

в многократно цветущей жажде,

доиграться до всех основ,

той кислинке, что мажет каждый,

как помазанника, — разговор

в темной кухне, где тет-а-тет

с каждой малостью говорит

переносным в судьбу сюжетом

этой музычки — серафим?

 

 

БЕЛАЯ КОМНАТА

 

В этой белой-пребелой комнате,

где живем мы с тобой уже год,

что внутри, что снаружи — дождики;

цепь часов, стариковский комод...

 

Тяжеленный комод, часы — обманщики,

прячут зеркальце, прячут сон,

все с секретами в каждом ящичке,

с шестеренками — в золотом...

 

Вот поэтому в мире — дождики,

трепет трещины в потолке,

время, пахнущее извозчиком,

время веера Мериме.

 

Время кармы, колесики движущей,

в эти часики — на постой,

в этих часиках — только вытащи —

с конским волосом — срыв в разбой...

 

А дожди, что снаружи, — внутренни,

внутривенны — Кармен им в бока.

Ножик — дождику, дождик — ножику,

золотым гвоздям — всем по зонтику.

 

В этой белой-пребелой звоннице

мы — веками уже, мне помнится.

Как прозрачна она, высока...

 

 

КОНАРМИЯ

 

Что умеет делать еврей?

Он умеет плакать,

говорить «ой»,

отвечать на вопрос вопросом,

посыпать голову пеплом

на все семь траурных дней

и проблемы с сыном иметь

в году високосном,

протирать мозги у столетий

кошерной тряпкой,

как алмазный Бабель — очки,

и от пыли — свет, чтоб лучились скрипки,

и накручивать пейсы. Маркс и Со.

кто этого делать не мог,

тараканами стали в «Замках»,

остальные — от тараканов же —

послужили долгожданной прививкой.

 

Черным углем отбеленные

кони,

смотри — на красном!

Цадик Боренбойм,

Бабель и Кафка,

и Визель Эли...

Что умеют они?

Кричать и петь: это горький праздник!

(«Hочь»* — от мира сокрыты их семидневные двери.)

 

* «Ночь» Эли Визел — книга воспоминаний о Холокосте.

 

 

МАЙЯ ПЛИСЕЦКАЯ

 

Майя Плисецкая — сцена,

единоличный храм.

Не Болеро — Прометеев

Огонь — ее сустав.

Рая состав — первым,

чистым слогом — оркестр.

И если лебедю мера

умереть —

то гневом,

вырванным из ее чресл.

 

И когда танцуется Малер,

черный рот смерти, вой —

богом становится алым.

Роза — живая кровь.

И когда на выходе Китри

веером воздух — сечь,

дочиста гибнет нечисть,

тело обрящет речь!

 

Нечисть вся прочь, дa будет

нaчисто выскоблен страх!

И вот тогда начинается та Прелюдия,

когда Майей Плисецкой становится

сам Бах.

И в движении рук по кругу

по сцене — течет орган.

Майя Плиcецкая никогда не танцует

милых нимф, нимфеточек, дам.

 

Майя Плисецкая никогда не станцует

Жизель. Танцует — Жизнь!

Дух и правда не могут сойти с ума.

Лебедь есть путь,

есть — мысль.

 

Дух и правда — только они и видны

в каждом изгибе правд.

Дух и Правда. Как соловьи?

Соловки и тундры,

где мамин и папин прах.

 

И поэтому Майя Плисецкая —

пурпур, рупор тела, гроза.

И потому она — говорящих рук Аладдин,

лампа. Лавина. Та

танцует

всегда

одна.

 

Майя Плисецкая — это эпика властного мира,

руки — на тебе — смысл.

Этика — господин.

Майя Плисецкая с испугом у Бога попросит,

чтобы еще пару лет

прожил

Родион Щедрин...

 

 

КАФКАНЕСКА - МЕЛКИЙ БЕС

 

так страшнo любить, страааашнo,

лучше насекомых давить на обоях,

лучше смотреть в окно, считать башни

на гобелене неба, оно голубое.

так страааашно любить, так страшно,

клопа раздавить лучше ... на ложе, в каске...й пулeй,

- зачем это пятно красное, влажно?...

так страашно....любить, страаашно..

на поле - бойня - а-a-.й. - пул-и, гул-и...

 

 

MISERERE 

 

Ах, старушка моя, Европа,

ты же тоже из варваров родом!

Из лесов, из стаи волчиной

королей Артуров в овчинах,

крестоносцев, тиранов, тиров,

круглых столиков, полигонов.

 

Теплым ветром укутай ноги:

Амадеус замерз, как полюс!

По земле путешествуют боги

ко дворам королей, по полю,

по Европе. Насмерть — застыли.

В жерновах — кружева манжеты.

Мать Кураж(ится), войны сбыта,

нострадамусов; тиф наветов,

 

Альфы свет сквозь руины редкий.

Донкихотские киплинг-дети

добрались до луны, а луны

лишь волчатам видны при свете.

 

В алфавит — алгоритм — наручник,

стоны, враки. С Рабле напрасно

до Улисса — нас Время пучит.

Розу к розе — не будет сказки.

Будут — каски. И крыс — поручик.

 

Оркестровка по рвам. Арены.

В круге энном — для всех изгнанье:

с подорожной в Сибирь из Вены.

Miserere — уже глобально!

 

Miserere: из руны в космос

бросил камушек — разорвало...

Мiserere — за чудо голос,

за хрустальное покрывало...

 

 

ПОЭЗИЯ

 

Поэзия есть вещество, имеющее вкус.

И ветер. Вес Слезы — над полем, злак — за знаком;

толчок судьбы — под дых, дрожанье слабых рук

твоих, держащих мир невнятностей, и маков

шершавую волну, и розу, как зрачок

небесного колодца — дно незримо

сквозь плеск от звездных крыл... На ножке мотылек —

в единственном числе солдатик-балерина

несет свой рок. Свой срок. Фонарь горит…

В нем оловянный дым — в пробирке-стебелечке.

В нем варятся мозги. И несказанный свет.

И запах гари пробивается — сквозь точки.

 

 

 

 

 

 

 

 


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 01.12.2021 15:59:09

    Анфиса Федина. "Стихотворения (публикация №1)" ("Поэзия молодых")

    "Располагает осень к грусти, И дождь гулять меня не пустит, И сторожит промокший кустик речное устье..."

  • 18.11.2021 16:40:42

    Леонид Подольский. Пьеса "Четырехугольник" ("Драматургия")

    "...В общежитии спрятать было негде, все под негласным контролем. Уж что под контролем, знал, и все знали, самые глупые и те догадывались… Оттого сам – на мелкие кусочки. Черновики… все. Долго помнил наизусть… И потом много раз руки просились к перу. Серебряный век, революция, эмиграция, Париж – все не так, как в учебниках. Дон Аминадо, граф Толстой, Бунин, Цветаева с ее роковой судьбой, Мережковские… И по эту сторону: Ахматова, Гумилев, Мандельштам, Пастернак, Блок… Так и не написал ни строчки. Все в себе. Ждал. О колхозах писал, о коллективизации. А чего ждал? А какие..."

  • 13.11.2021 19:20:00

    Людмила Саницкая. ""Роман Леонида Подольского "Инвестком" (рецензия)" ("Критика. Эссе")

    "Пятый роман Леонида Подольского продолжает социально ориентированную. яркую, объёмную прозу писателя, создающего художественный портрет общества в период кризиса всех его ценностей. Аналогия между образом главного героя и личностью автора вполне закономерно возникает с первых страниц книги: лишь тот, кто прошёл через безжалостные жернова дикого российского капитализма, может так точно, детально и беспощадно по отношению и к герою, и к себе, рассказать о муках и мерзостях системы всевластия денег..."

  • 12.11.2021 17:58:00

    Владимир Пахомов. "Крест на высоком берегу" ("Проза")

    "О восстании староверов на севере Прморья 1932 года написано много, и Читатель легко может найти эти мвтериалы. Настоятельно рекомендую Вам книгу А.М.Паничева “Бикин. Тайга и Люди”. Я же попробовал в художественной форме донести до Вас свидетельства очевидцев, а также мои воспоминания о пребывании в местах, до сих пор хранивших следы тех трагических событий... "

  • 11.11.2021 22:01:00

    Павел Максимов. "Стихотворения (публикация №1)" ("Поэзия")

    "В стране с холодными сырыми городами И запустение, и тлен. Выносят мёртвых из угрюмых зданий, И к лучшему не видно перемен. Дождь моросит, печаль и тучи. О солнце знать немногим здесь дано,- Какой- то остров невезучий, Да понедельники одно..."

  • 10.11.2021 19:23:00

    Владимир Спектор. "Из всех искусств важнейшее- умение делать деньги" (рецензия на роман Леонида Подольского "Инвестком") ("Критика. Эссе")

    Леонид Подольский написал очень честную и грустную книгу. Её можно назвать энциклопедией риэлтора, а можно – энциклопедией нынешней жизни, где всё продается и покупается, где нет друзей, а только партнёры, клиенты и конкуренты, которых можно (и даже нужно) обмануть и подставить, где каждый – только сам за себя. В этом объёмном и подробном повествовании (что может считаться как достоинством, так и недостатком) приоткрыта дверь в мир дикого бизнеса середины 90-х и начала 2000-х годов, вернее, той его части, которая занималась риэлтерством, расселением огромного количества «коммуналок» в центре столицы, получая на этом невероятно большую прибыль. Это было время между ушедшим в небытие социализмом и так и не освоившимся капитализмом, главный эпитет к которому остался с тех лет неизменным – нецивилизованный.

  • 08.11.2021 4:36:00

    Юлия Сафронова, Стихотворения (публикация №1) ("Поэзия")

    в летнем моём гардеробе худи sportif сникерсы сеткой розовый шоппер и карта тройка только дожди как излюбленный аперитив дожди и только перед уже обозначенным зноем вишневым внутри каждого дня: там июньские поместились лето кино и книги часа на три перед рассветом с которым я породнилась

  • 04.11.2021 4:34:00

    Владислав Кураш Женское сердце ("Проза")

    Света одержимо хотела выйти замуж, потому что ей было уже тридцать лет, и она боялась одиночества. Она чувствовала, как уходит время, оставляя ей всё меньше и меньше шансов. Она часто думала об этом, и ей становилось страшно от одной только мысли, что она никогда не выйдет замуж. Её огромное любящее сердце было ранено и болело неизлечимой беспросветной тоской....

  • 31.10.2021 0:08:27

    Галина Ицкович. Ездок недалекий

    Охота к перемене мест, удовлетворение любопытства, поиск травы позеленее — всё это осталось в докоронавирусной эре. "Нет ли у вас другого глобуса?" — спрашивает диссидент из анекдота советских времен. Нет ли у нас направления, в котором можно было бы отправиться в путешествие, так же тщетно спрашивали все мы друг друга начиная с весны 2020-го... Самой крупной акварелью оказался штат Мэн, куда в августе двадцатого я устремилась при первом жe ослаблении ковидных правил.

  • 27.09.2021 13:34:00

    Леонид Подольский. "Уроки российской истории: Михаил Зыгарь. "Все свободны (история о том, как в 1996 году в России закончились выборы)" ("Критика. Эссе")

    "М.Зыгарь добросовестно и очень подробно исследовал и описал не только президентские выборы 1996 года, но и общую картину времени и расстановку сил; между тем, это были не рядовые выборы, как это будет позже, а очередной судьбоносный момент в истории новой (новой-старой) России. Чего стоит один подзаголовок: «история о том, как в 1996 году в России закончились выборы». Что называется, не в бровь, а в глаз. Потому что все, что будет происходить позже, это..."

Спонсоры и партнеры