Новости, события

Анонсы новостей 

Колонка главного редактора

Спонсоры и партнеры

ЗА ШЛАГБАУМОМ ( Публикация №3 )


                  
 
ПОГРЕБКИ

Полустанок-полустаканок
называется Погребки.
После пьянок и перебранок
маринованные грибки.
День пройдет, поезда промчатся,
Бог не выдаст – жена не съест,
никакого тебе начальства
на четыреста верст окрест.
Не железная ли дорога
устаканила горемык? –
здесь от стрелочника до Бога
получается напрямик.
…Пассажирский проходит рано.
Закобенившийся чуть свет,
я бы вышел на полстакана,
только тут остановки нет.
Просвистели… А за составом
те же, времени вопреки:
будка стрелочника, шлагбаум,
за шлагбаумом – Погребки.

 

*  *  *

На площади возле вокзала,
где мается пришлый народ,
блажная цыганка гадала
кому-то судьбу наперед.
И было, в конечном итоге,
понятно, зачем и куда
по Юго-Восточной дороге
ночные бегут поезда.
Когда,
           на каком полустанке
из полузабытого сна,
гадание этой цыганки
аукнется, чтобы сполна
довериться и достучаться,
и чтобы – в означенный час –
по линии жизни домчаться
до линии сердца, как раз!

 

 

*  *  *

 

Жизнь устаканилась
                     и понемногу
определилось ее существо:
я направляю послания Богу
и получаю ответы его.
Если идти по течению Леты,
то получается, как ни крути,
что доставляются эти ответы
через людей незнакомых почти.
Вон, рыбачок у причала шаманит,
я подойду, за спиной постою;
он обернется и запросто глянет
с облака
            в самую душу мою.

 

 


ОБЛАКА

Человеческим законам
неподвластные пока,
над Кожевенным кордоном
вечереют облака.
Собираясь у излуки,
вечереют надо мной -
выше  боли и разлуки,
выше  радости земной.
Если к облаку подняться
по закатному лучу,
то такие песни снятся-
просыпаться не хочу.
То ли эхом, то ли стоном
отзывается строка:
над Кожевенным кордоном
вечереют облака.

 

НОЧНОЙ  ТРАМВАЙ

По следу ночного трамвая
летят золотые огни,
до самого Первого Мая
продлятся пасхальные дни.
А воздух пропах куличами,
поэтому тошно чертям
шататься такими ночами
по нашим трамвайным путям.
Гуляй, черноземная рота! –
любая душа, на пропой,
усыпана до поворота
яичной цветной скорлупой.
     Я даже не подозреваю,
     что время глядит на меня
     с подножки ночного трамвая,
     на стыках пространства звеня.

 


 «В  ДОБРЫЙ  ПУТЬ»

Вот улица с названьем «В добрый путь».
Неподалеку – станция Отрожка,
где я, бывало, принимал на грудь
и направлялся под ее окошко.
Одноэтажный домик в три окна,
персидская сирень, как подобает…
Там проживала девушка одна,
да и сейчас, пожалуй, проживает.
Наверное, горит на кухне свет
и девушка…
             О чем я вспоминаю? –
да я ее не видел столько лет,
что и при встрече даже не узнаю!
А, может, и меня когда-нибудь
помянут по канону и по ГОСТу
на улице с названьем «В добрый путь»,
ведущей к недалекому погосту.

 


*  *  *

Кладбище. Чугунная ограда
на могиле божьего раба.
Облака расплывчаты, как правда,
и необратимы, как судьба.

На задворках памяти короткой
люди обустраивали рай.
Тишина, разбавленная водкой,
безотчетно льется через край.

На периферии христианства
два тысячелетия подряд
узники трехмерного пространства,
молча, за оградами парят.

 

  


ЗА  ПАРУ  ДНЕЙ  ДО  РОЖДЕСТВА

За пару дней до Рождества,
прогуливаясь возле дома,
я встретил русского волхва,
бегущего из гастронома.
Какие звездные миры
ему провидятся в тумане,
какие чудные дары
лежат во внутреннем кармане?
Он остановится, когда
пересечемся временами,
и Вифлеемская звезда
закупоросится над нами.

 


*  *  *

 

                       Что-нибудь о тюрьме и разлуке…
                                                 С.Гандлевский

Человек не имеет ни слуха, ни голоса,
но поет вечерами, когда поддает.
А жена, расчесав перманентные волосы,
сочиняет закуску
                    и тоже поет.
И подаст она мужу лучок да селедочку,
завсегда понимая душой, почему
хорошо на Руси человеку под водочку
закусить на свободе
                       и спеть про тюрьму.

 


*  *  *

 

Эта Родина проще простого,
эта правда, как небо, стара.
У кривого столба верстового,
наконец, оглянуться пора.
Сколько всякого было-случалось
и случается в ней до сих пор! –
и земля под ногами качалась,
и стреляли друг друга в упор.
Но, какого-то лешего ради,
представляется мне, например,
будто жили по вере и правде,
будто слушали музыку сфер.
У кривого столба верстового
подымается дым без огня.
Эта Родина проще простого,
эта вера от пули меня…

 


*  *  *

 

                           Л.Аннинскому
Не избами, не сеновалом
и не перегаром печали –
Россия пропахла вокзалом,
где мы провожали, встречали;
где были победы, обиды,
разводы на лагерных зонах
и где посейчас инвалиды
поют на холодных перронах.
А мы в привокзальном буфете
сидим посредине Отчизны,
как будто никто не в ответе
за все инвалидные жизни.

 


*  *  *

 

Я вовсе не пророк
                          и даже не философ –
на лаврах почивал,
                           на нарах ночевал –
по смутным временам
                               доносов и допросов
в сообществе своих
                             сограждан кочевал.
Я часть моей страны –
                               загульной и былинной –
и часть ее любви,
                          не знающей границ.
Наверное, умру –
                          и в Книге Голубиной
добавится одна
                        из множества страниц.


*  *  *

 

 

Издательство «Золотое Руно»

Новое

Анонсы новостей 

  • 28.06.2026 20:25:38

    Леонид Подольский. "Одсун и "Одсун": между историей и литературой" ("Критика. Эссе")

    "Одна из двух доминирующих в произведении тем, история судетских немцев, чешско-немецкого противостояния, того самого «одсуна», изгнания, депортации, выселения трех с лишним миллионов немцев из Судетской области, который и дал название книге. Замечу, что тему «одсуна» автор рассматривает шире, упоминая не только Судеты. Действительно, «роман без границ». Вторая доминирующая тема – история любви русского и украинки, которая переплетается с темой российско-украинских отношений. При этом роман значительно шире, это еще и история нескольких героев, в первую очередь, Славы Вагина, от лица которого ведется повествование; мелькают кадрами литинститут, лихие девяностые, Киев, Америка, Чехия, Украина, Россия. Роман захватывающе читается почти до самого конца, лишь на последних страницах повествование теряет упругость, автор, похоже, не знал, чем закончить роман. Или не решился? Варианты возможны..."

  • 27.06.2026 21:19:00

    Наталия Кравченко. "Чужая радость" ("Критика. Эссе")

    "Вспомнила случай в цирке, когда мне было три-четыре года. Клоун кинул мне мяч, который я должна была бросить ему обратно, как все другие дети. Но я вцепилась в этот мяч мёртвой хваткой, решив, что клоун мне его подарил, и не отдавала, как меня ни уговаривали. А когда отняли – подняла жуткий рёв, так что пришлось покинуть представление. Тогда я ещё не понимала, что отдавать что-то гораздо приятнее, чем брать. Когда... "

  • 26.06.2026 15:39:00

    Алла Новикова-Строганова. "Путь горячей любви и печали..." (о жизни и творчестве поэта Надсона С.Я.)" ("Критика. Эссе")

    "Семён Яковлевич Надсон (1862–1887) – замечательный поэт, продолжатель лермонтовских и некрасовских традиций, оставивший свой яркий след на звёздном небосклоне русской литературы. Судьба щедро одарила его поэтическим талантом, но в то же время отмерила слишком мало лет – всего 24 года. ...В 1880-е годы, на которые пришёлся расцвет творчества поэта, он был необыкновенно популярен среди своих современников. Надсон сумел лирически выразить мироощущение своего поколения, вот почему читающая публика с восторгом встречала каждое его новое стихотворение. Демократическая молодёжь видела в Надсоне своего кумира. Но..."

  • 21.06.2026 18:46:00

    Владимир Спектор. "Стихотворения из цикла "Под небом памяти моей" (публикация №6)". ("Поэзия")

    "От «навсегда» до «никогда» протоптаны следы. Быть может, смоет их вода. Но нет живой воды. А есть живая карусель, там день сменяет ночь, Чтобы за тридевять земель кому-то вновь помочь. Уходят, чтоб вернуться в срок, не ведая куда, Все те, кто смог или не смог, чьи дни, как поезда, Идут от станции «рассвет» до станции «закат» И чьих..."

  • 20.06.2026 17:58:00

    Ольга Григорьева. "Луганск- это город хороших людей" (интервью с Владимиром Спектором) ("У нас в гостях")

    "Владимир Спектор — поэт, публицист, литературный критик. Редактор литературного альманаха и сайта «Свой вариант». Автор более двадцати книг стихотворений и очерковой прозы, изданных в Луганске, Донецке, Москве. Лауреат нескольких литературных премий, в том числе имени Юрия Долгорукого, имени Арсения Тарковского, имени Владимира Даля. Почётный председатель Межрегионального союза писателей. В 2022 году стал обладателем «Гран-При» международного литературного конкурса «Лучшая книга года на русском языке». И еще очень важно добавить: он, хоть и живет сейчас далеко от родного города, луганчанин. Выпускник 20-й школы и машиностроительного института. Долгие годы проработал в компании «Лугансктепловоз», став автором более 20-ти изобретений, был главным редактором телекомпании «Эфир-1», заместителем директора радио «Скайвэй», редактором журнала «Трансмаш». ​ Сегодня Владимир Спектор в преддверии своего 75-летия отвечает на вопросы о родном Луганске, литературе и культуре, прошлом и даже о будущем… "

  • 16.06.2026 17:09:37

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №62)" ("Поэзия")

    "Чем мы были раньше, до того как стали тем, чем, неизвестно, стали ль? Кем мы быть готовились у Бога, до тех пор, пока не перестали? Посмотреть бы, кем он нас задумал, выделив из гула хорового, до тех пор, пока опять не сдунул в пустоту пространства мирового. «Если бы..."

  • 14.06.2026 15:00:00

    Алла Новикова-Строганова. ""Честное слово русского писателя" (в год 195-летия Н.С.Лескова)" ("Критика. Эссе")

    "Николай Семёнович Лесков (1831 – 1895) в одном из писем открыто выразил свою убеждённую позицию писателя-христианина: «я верую так, как говорю, и этой верою жив я и крепок во всех утеснениях. Из этого я не уступлю никому и ничего – и лгать не стану, и дурное назову дурным кому угодно <выделено мной. – А.Н.-С.>» . Редактору и предпринимателю-издателю газеты «Новое время» А.С. Суворину – своему «коварному благоприятелю» – Лесков писал..."