Новости, события

Новости 

Владимир Пустовитовский




Владимир ПУСТОВИТОВСКИЙ. С поэзией Владимира Пустовитовского я знаком с начала её публикаций в литературном альманахе "Муза". В его случае сразу видно: это поэт. Со своей судьбой. Своим видением и сложившейся стилистикой. У него поэтическое мышление и, читая его стихи, я тут же проникаю в его густо заселённый мир, - образный, метафоричный. Ты словно живёшь вместе с ним в его "стране сиреневых дождей", где "кареглазая наяда слагает песни на песке". Строчки словно летят в вышине, по неведомому пространству. Так на стыке реального с 

нереальным порождает поэт свой путь, чтобы, отталкиваясь от реальных представлений, погружаться всякий раз в нереальное. Но чем глубже вникаешь в мир его поэзии, тем более очевидно, что это - органичное, глубинно проникшее, составляющее его суть. Поэт хорошо слышит строку. Он музыкален. Он как художник чует краски и различает их даже в полутьме. В сочетании со всем этим колорит романтики, сказочности творит под его пером подлинную поэзию. Стихи читаются легко, с удовольствием. Отдельно взятые - о природе - по форме и строению близки к миру песен, они просятся на музыку. Тон и окрас его поэзии различен. Поэт сознательно ограничил себя неким тесным пространством, но всё зависит от степени дарования. А оно у Пустовитовского есть. В рамках любой тематики, полусказочной, отвлечённой - тем более, можно создавать шедевры. Помнится, о Есенине писали, что он сжат рамками своей образованности - недостаточной, провинциальной. Не говоря уже о том, что вряд ли это так, в тематическом кругу его творчества использованы бескрайние возможности.

Валерий Лебединский,

главный редактор альманаха "Муза".

  

 

 

Произведения автора:

  

                    

 

ЛЮБОВЬ КАК ПУЛЯ В ГОЛОВЕ


                            Не верьте, никогда не верьте

                             Дороге, женщине и смерти.


 

                            1

 

Под разбитные ветра всхлипы

Я до рассвета буду поднят.

В саду стоят три белых липы

Как ангелы из преисподней.

 

Дорога звёздная провисла

Над фонарём, над крышей дома.

Желанье приближает числа

Безумные как аксиома.

 

А в доме копошатся мыши,

И у кровати в чёрном дама

Устало свесив локоть, пишет

Слова для окончанья драмы.

 

 

 

                       2

 

За мной спешит усталый месяц,

Подпрыгивая на ухабах.

Я еду. Черти в сердце месят

Тоску библейского масштаба.

 

Корявый тополь машет веткой,

Созвездия огнями дразнят.  

Как бунтаря в железной клетке

Везу я душу к месту казни.

 

Прозрачным тонким покрывалом

Запеленала даль дорогу.

И вглубь меня глядят устало

Глаза, повёрнутые к Богу.

 

 

 

 

                  3

 

Зверей игрушечных царица,

Я мягкою игрушкой стал.

У ночи, спрятанной в ресницах,

Возьму для слёз материал.

 

Ворочаясь комочком плюша

Душа желает новых встреч,

Ей радостно сидеть и слушать

Любви несвязанную речь.

 

Моя бездонная дремучесть

Живёт в отчаянье моём,

И входит прошлое как участь,

И мглою наполняет дом.

 

 

 

 

                  4

 

Осенним сном, как златом скряга,

Ни с кем делиться не хочу.

И обжигает щёки влага

И дышит утро на свечу.

 

Печаль, цепляясь за ресницы,

В глазах на тёмном дне лежит,

Как тишина в пустых гробницах

Под толщею могильных плит.

 

Любовь изнанкою наружу

Вращает скорби маховик…  

Я ночью грешный мир разрушил,

А утром вновь его воздвиг.

 

 

 

 

                       5


                        Демидовой Надежде

 

Слетает с головы платок

На стёртый лак церковной плитки.

Девчонки острый локоток

Как тайна спрятанная в свитке.

 

В глазах открыта синева,

Пространство тонет в чистой сини,

И закольцованы слова

На языке чужой латыни.

 

Душа болит на старый лад,

Грусть нарастает слой за слоем,

И свечек тонкий аромат

Ещё висит над аналоем.

 

  


                       6

 

За окном луна сегодня

С граммофонною пластинку.

Ночь моя! Святая сводня!

Как зовут в углу блондинку?

 

Разбавляем виски водкой,

Разбавляем водку ромом.

Из кафешки словно в лодке

Поплывём, качаясь, к дому.

 

Я не лучше и не хуже

Всех, кто здесь с блондинкой были…

Над дорогой в грязных лужах

Расправляет осень крылья.

 

 

 

 

  

                    7


                    Пустовитовской Ольге

 

Люди врали. Врали карты.

Никому теперь не верю.

Отчего ж в преддверьях марта

Туфелькой стучишь ты в двери.

 

Моя чокнутая дама,

Мой живой цветок в петличке,

Грусть, сбежавшая из храма

На попутной электричке.

 

Аромат набухших почек

Из окна плывёт. Некстати

Я влюбился в наши ночи

Как отшельник в Божью матерь.

 

 

 

 

 

                      8

 

Напиши историю другую,

Эта, видно, не про нас с тобою.

И валяюсь пьяным на снегу я,

И от грусти лютым волком вою.

 

Сколько прежних слов и обещаний

Потонули в глубине печали.

К празднику святых непослушаний

Мы земную веру потеряли.

 

Мягким снегом застлана долина,

Стать счастливым - скорбная наука.

Проходя, Мария Магдалина

Здесь однажды протянула руку.

 

 

 

 

 

                      9

 

На плечи бросишь чернобурку,

Сбегая по ступенькам вниз,

Твою точёную фигурку

Забыть нельзя, ночная мисс.

 

Грусть обошлась со мною мудро

И не вернёт любовь назад.

А по дорогам белой пудрой

Метель плюёт судьбе в глаза.

 

Одёрнув узенькую юбку,

Со лба волос откинув прядь,

Лети весёлая голубка,

Нам больше нечего терять.

 

 

 

 

    

                  10

 

Зеленоглазая колдунья,

Хранительница гиблых трав,

Их рвёшь у пруда в новолунье,

Где утонул когда-то граф.

 

Там люди, лошади, собаки

Животный ощущают страх,

Там, веря в посланные знаки,

На службу тащится монах.

 

Там запах сырости и гнили,

И змеи прячутся в траве,

Там я несу к последней мили

Любовь как пулю в голове.

 

 

 

 

       

                  11

                      

Путаясь в листьях герани,

Бьётся о стёкла оса.

Словно измученный странник

Полночь закрыла глаза.

 

Ветер у тощей осины

Вздыбил зелёный вихор.

Месяц из двух половинок

Лёг на дырявый забор.

 

Вот и закончилось лето,

Дом покидает тепло.

Пеплом от сигареты

В сердце надежду прожгло.

 

 

 

 

  

                      12

 

Ещё тогда, до сотворенья мира,

Когда витала над землёю мгла,

На первом этаже в твою квартиру

Стучала веткой грустная ветла.

 

И полночь расплетала разговора

Кручёную порвавшуюся нить.

Даль плакала, и тяжестью укора

Пыталась боль и страсть соединить.

 

Достойны были гневного упрёка

Дорога, небо, ветер и трава,

И одинокой грусти поволока,

И губы, не нашедшие слова.

 

 

 

 

 

                        13

 

Май захлебнулся сладкою слюной,

Даль тормошит берёзы хрупкой гриву,

И молится черёмухе весной,

И темнотою обнимает иву.

 

А дальше всё поля, поля, поля,

И дождик хлещет по спине как плетью.

И бродят тени, Господа моля,

Чтоб Он забыл нас на тысячелетье.

 

И снова я, как будто на луне,

Стою и вижу крошечную Землю.

Она летит, и где-то там в окне

Влюблённый демон замер, ночи внемля.

 

 

 

 

                         14

 

Я расхититель тех гробниц,

Где мы с тобою хоронили

Весну под шорохом ресниц,

Болото чувств в древесном иле.

 

И хмарь осеннюю, и мглу,

И звёзд неровное дыханье.

Ночь как алмазом по стеклу

Ведёт по сердцу тонкой гранью.

 

Стучится пальцами в окно

Усталый дождь. И ночь, и бури

С гробницей мрачной заодно

То славлю, то кляну до дури.

 

 

 

 

                         15

 

Гримёрная наполнена цветами,

С лица снимает утро яркий грим…

Кому-то на засаленной программе

Оставил свой автограф грустный мим.

 

Воспоминанья стёрли смех и лица,

Роятся мысли, только всё не те.

И не за что сегодня зацепиться

Над сценою нависшей пустоте.

 

А раскалённый воздух быстро стынет,

И я, как одинокий эскимос,

Не в городе, а в ледяной пустыне

Давлюсь от ветра, холода и слёз.

 

 

 

 

                     16

 

Был текст безмолвия заучен,

Толпились мысли у виска,

И в памяти со дна излучен

Всплывала давняя тоска.

 

И дождь стучался на закате,

И снег кружился на заре.

Сиделкой у пустой кровати

Томилась осень в октябре.

 

И всё что было, всё что будет

Смешалось в крошечный клубок.

Мне думалось тогда о чуде,

Но чудо я постичь не мог.

 

 

 

                     17

 

Дождик бьёт по скату крыш,

Дама в доме бьёт тарелки.

Дышит полночь в две сопелки

Как проснувшийся малыш.

 

Дышит ветхостью буфет,

Плоть от плоти, боль от боли

От окна до антресоли

Загораживая свет.

 

В чашу вставленный агат

С флорентийскою глазурью

Вниз летит с великой дурью,

Пошатнув матриархат.

 

 

 

      


 

 

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 24.02.2021 14:05:01

    Ирина Антонова. "От Ферганы до Коктебеля. Неисчерпаемая тема любви на фоне истории" (рецензия на повесть "Эльмира" писателя Леонида Подольского)

    Повесть Леонида Подольского «Эльмира» опубликована в журнале «Литературные знакомства» и практически одновременно на электронном портале «Золотое руно». В центре повествования история красивой и романтической любви, но, увы, любви заранее обреченной. Так сказать, это одна из вариаций на вечную шекспировскую тему. Влюбленных, несмотря на взаимность, со временем жестоко разводят национальный вопрос и другие реалии тоталитарного общества периода развитого социализма.

  • 19.01.2021 18:50:05

    Леонид Подольский. "Светлана Алексиевич: другая правда, другая литература" ("Критика. Эссе")

    Награждение Светланы Алексиевич Нобелевской премией по литературе в 2015 году прошло на удивление незаметно. И российская власть, несмотря на амбициозную программу «Русского мира», и белорусская, а вслед за ними и многочисленные литераторы-государственники (так называемые «патриоты») и, что более печально, немалая часть писателей-демократов (в основном бывших) постарались по возможности проигнорировать это событие. Это только на первый взгляд могло показаться неожиданным: у писательницы, имеющей четкую позицию, в особенности позицию политическую, хотя Светлана Алексиевич пишет не о политике, а о судьбах людей, о нашей с вами жизни, но зато такую жестокую, непереносимую для многих правду, что у нее просто не могло не быть многочисленных и влиятельных недоброжелателей. Казалось бы, Афганская война давно закончилась и от чернобыльской катастрофы нас отделяют почти 35 лет, вроде бы и страсти много лет как улеглись, и цензуру отменили, но… со временем цензуру заменила государственная монополия на историческую правду.

  • 06.01.2021 22:27:40

    Елена Сафронова. "В русле классической традиции" (рецензия на повесть "Эльмира" Леонида Подольского) ("Критика. Эссе")

    О том, с чего начинается Родина, в недавнем прошлом знали даже дети, ибо одноименная песня звучала в эфире часто, а слова Матусовского запоминались сразу и надолго. «С чего начинается Родина? С картинки в твоем букваре, с хороших и верных товарищей, живущих в соседнем дворе»… Сегодня и песня почти позабыта, да и понятие Родины, возможно, вписывается в несколько иной ассоциативный ряд. А с каких картинок и друзей-товарищей начинается распад этой самой Родины? И вместе с ним (или даже раньше) – распад личности, мировоззрения, взаимоотношений, системы власти, в конце концов? Песен об этом не поют. А вот роман – написан. Он так и называется – «Распад», и в нем Леонид Подольский честно, откровенно, подробно и увлекательно рассказывает и рассуждает о том, что происходило в стране на протяжении прошлого века, причём, без морализаторства и назидательных интонаций, и, главное, не настаивая на своей абсолютной правоте, не утверждая её в качестве догмы.

  • 05.01.2021 21:55:00

    Леонид Подольский. Повесть "Эльмира" ("Проза")

    "Это был поезд из вагонов для скота, без окон. Лишь в одном месте, под самой крышей, находилось маленькое окошко с решёткой. Этот страшный поезд в течение бесконечных недель мучительно медленно, с множеством остановок, когда, бывало, по нескольку суток стояли в тупике, тащился на Восток, в противоположную сторону от войны: мимо родных Крымских гор, мимо недавних, дымящихся развалин, мимо изредка зеленеющих полей, перемежающихся с руинами городов; где-то в середине пути находился почти стёртый с лица земли Сталинград, за Волгой начались безлюдные голодные степи, солончаки, миражи озёр, изредка встречались верблюды, одинокие юрты, чумазые мальчишки-казахи бежали за поездом и что-то кричали, иногда кидали камни..."

  • 28.12.2020 8:51:07

    Галина Ицкович. Петербургские небожители спускаются на землю Иллинойса. ("Лица современной литературы")

    По следам радиоинтервью с Дмитрием Бобышевым. Мне по роду занятий неоднократно приходилось сталкиваться с людьми, пережившими в детстве голод и никогда уже не освободившимися от ощущения пустоты под ложечкой. С поэтами, не получившими должного признания и читательского внимания в самом начале своего творческого пути, происходит, видимо, похожая история...

  • 16.12.2020 17:25:10

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №9)" ("Поэзия")

    "Когда-нибудь, не на этом свете, а может быть, не на этой планете, но всё будет так, как хочу. В каком-нибудь древнем плюсквамперфекте, иль новом ещё небывалом проекте - прижмусь к твоему я плечу..."

Спонсоры и партнеры