Новости, события

Новости 

"Выступление на юбилейном вечере Леонида Подольского" ("Критика. Эссе")


 

На одном из Международных кинофестивалей демонстрировался российский документальный фильм под диким и абсурдным названием – «ХОЛОКОСТ – ЭТО КЛЕЙ ДЛЯ ОБОЕВ?». Вас может потрясти такое оскорбительное название. Все дело в том, что съемочная группа документалистов перед съемкой картины провела опрос среди молодежи: знают ли они, что такое Холокост? Одна из девушек-студенток бойко ответила: «По-моему, это клей для обоев». Создатели фильма организовали ей поездку  в антифашистский музей – Освенцим. Увидев картины ада и поняв, что такое Холокост, девушка в слезах упала на колени, прося прощения за свою глупость и невежество.


Я рассказываю этот эпизод для того, чтобы стало понятным, насколько своевременна и актуальна книга Леонида Подольского. Ведь современная молодежь, к сожалению, ничего не знает или имеет весьма смутное представление о тех проблемах, которым посвящен роман. Тема государственного антисемитизма в СССР, проблема Холокоста – белые пятна в сознании современных молодых людей.


Книга Леонида Подольского восполняет лакуну исторического и нравственного невежества.


Теперь непосредственно о книге Леонида Подольского «Идентичность».


Когда-то великий польский поэт Юлиан Тувим произнес пронзительные слова: «Я – еврей, но не по крови, которая течет в жилах, а по крови, которая течет из жил!». Мне думается, что роман «Идентичность» написан именно такой кровью, текущей из жил. Его герой в какой-то мере и впрямь автобиографически идентичен автору, и по имени, и по профессии. Но все-таки это собирательный образ человека, оказавшегося на пути Истории. Истории жестокой и трагической. И эта тема автором глубоко выстрадана. У ленинградского поэта Александра Гитовича есть такая строка: «А мне чужих стихов не надо, мне со своими тяжело!». Имелось в виду, что писатели не любят читать чужие произведения, даже из подаренных книг. Я, к счастью, не принадлежу к этой категории. И проглотил роман Леонида Подольского залпом, за одни сутки. Эта замечательная книга мне показалась двухжанровой. С одной стороны семейная сага, с другой – социально-исторический роман. И если личная, бытовая линия ведется психологически проникновенно, то историческая обретает порой черты публицистического трактата. Моя претензия в том, что историко-публицистический пафос порой захлестывает личностную, родовую линию. Политических факторов  и социальных терминов так много, что получается перенасыщенный раствор. Комментарии и справки занимают чуть ли не половину книги. Но признаюсь, читать эту справочную энциклопедию так же захватывающе интересно, как сам текст романа,в котором, в частности, фигуры вождей – Хрущёва, Брежнева, Горбачёва, Ельцина –то анализируются всерьёз, то подаются гротескно-иронически,как расписанные матрёшки на блошином рынке.


Взыскующий авторский взгляд окунается и в пучину ветхозаветных преданий, где живут мудрый Соломон, жестокосердный Ирод и звучат вещие псалмы Давида. Здесь и картины героической еврейской истории – Маккавеи, Бар-Кóхба, Мосада, и трагическая российская история – дело Бейлиса, черносотенные погромы и фальшивки типа «Протоколов сионских мудрецов». Особенно обжигает близкая история недавних десятилетий – «Дело врачей», разгром «Еврейского антифашистского комитета», уничтожение театра Госет, убийство Соломона Михоэлса, гонения на «космополитов».


Но эта книга не только об истории еврейского народа и генетической тяге к земле праотцов, но и книга о любви к России, к ее истории, природе и культуре.


Поэту для написания стихотворения нужно немного – фантазия, интуиция, воображение, прозаику гораздо больше – глубокий жизненный опыт. И такового у Леонида Григорьевича предостаточно – он и врач, и кооператор, и политик, и финансист, и риэлтор. Но главное – он талантливый писатель и мудрый философ. Историческое взаимодействие русских и евреев со всеми оттенками их отторжения и взаимопритяжения – поле его исповедальных размышлений. Он идет навстречу читателю с открытой душой. Но как предупреждал прозорливый Фридрих Ницше: «Чем шире мы раскрываем руки для объятий, тем больше у нас шансов быть распятыми».  И это хорошо понимает автор.


Я уверен, что роман «Идентичность» - яркое и неординарное событие на ниве отечественной прозы. Сквозь всю книгу проходит мучительная и трагическая тема Холокоста. Поэтому, я думаю, будет правомерно завершить мое выступление стихотворением на эту тему – «Дробицкий яр». Хочу только предварительно заметить, что на эти стихи композитор Литвинов написал щемящую кантату для солиста, хора и симфонического оркестра, которая исполняется в дни поминовения, как пронзительный реквием на месте событий.

 

Зиновий Вальшонок

 

ДРОБИЦКИЙ ЯР

 

Увалы Дробицкого яра

огнем осеннего пожара

испепеляющее горят.

В траве и ветках дикой груши

парят расстрелянные души,

горюют, молятся, скорбят.

Вот этот кустик цвета меди

носил когда-то Мендель,

он был сапожник и трепач.

Тот одуванчик на полянке

никто иной, как ребе Янкель,

веселый харьковский скрипач.

В ромашке – призрак человека:

библиотекарша Ревекка

вдыхает солнечную пыль.

А там, в круженье листьев прелых,

танцует вечный танец «Фрейлехс»   

босая девочка Рахиль.

«Жи-ды!..» - предатели орали,

когда толпу фашисты гнали

сюда, за тракторный завод.

Людей в евреях отрицая,

толкали в яму полицаи

калек, и старцев, и сирот.

Как вещий символ катастрофы,

мать восходили на Голгофу,

собой прикрывши малыша.

Хор автоматов монотонно

отпел библейскую Мадонну,  

мольбы и выкрики голуша.

Я – тот малыш. И невидимкой

лежу с убитыми в обнимку

в том окровавленном яру.

С презрительной нашивкой «юде»

среди затравленного люда.

Я – мертв… И дважды  не умру.

Давным-давно все это было…

Но черносотенного  пыла

не охладили реки слез. 

Не жаль погромщикам усилий,

чтоб в старом эйхмановском стиле

еврейский разрешить вопрос.

На склонах Дробицкого яра

от оружейного угара

еще  туманится роса.

И тридцать тысяч монолитно,

как поминальную молитву,

возносят к небу голоса. 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 21.01.2020 7:34:57

    Татьяна Бородина ("Фотопоэзия")

    Автор видит в городской вертикали ничто иное, как перила для лестницы Якова. ...

  • 20.01.2020 22:03:32

    Наталия Кравченко. Стихотворения (подборка №7) ("Поэзия")

    "...Не сдержалась – и нет мне покоя. Буду впредь молчаливее рыб! А стихи – это нечто другое – помраченье, наитье, порыв... Будьте сдержанны в жизни цивильной, придержите любовь или злость. А стихи – это то, что стихийно. То, что с сердца сейчас сорвалось..."

  • 14.01.2020 20:08:39

    Виктор Афоничев. "Романтический разговор" ("Сатира и юмор")

    "...Мужчина и женщина, закончив занятие плотскими утехами, раскинув руки и ноги по сторонам, смотря в потолок, голышом лежали на кровати. Мужчину зовут Андреем, ему сорок лет. В гостях у него Даша, она на девять лет младше его. Он платит алименты двум детям от разных женщин. У неё от прожитых лет - багаж впечатлений от двух десятков любовных романов и ребёнок на воспитании. - Я хочу, чтобы ты мне сейчас сказал, что у тебя никогда..."

  • 24.12.2019 23:53:31

    Дмитрий Аникин. Стихотворения из цикла "Немецкие сказки" ("Поэзия")

    "Ты ходишь гордо, бренчишь мошной, что хочешь себе купи – хоть взгляд презрительный, хоть смех мой; подначки считай, копи! Едва на дорогу набрал грошей, ты думаешь – здесь дадут приданое: денег, земель, вещей? – Последнее отберут…"

  • 21.12.2019 22:44:11

    Андрей Корженевский. "Имена бога"("Проза")

    - Ну же, братец, перестань! Для меня ты всё равно навек останешься Маем! Я так и буду тебя называть, всегда-всегда! Слово сестры что-то да значит же! . . .

  • 20.12.2019 18:38:21

    Ирина Антонова. "От Гражданской войны до перестройки" (рецензия на роман "Распад" писателя Леонида Подольского) ("Критика. Эссе")

    "По жанру «Распад» – роман‑эпопея, фактически трилогия, он охватывает пласт времени в 70 лет, от начала Первой мировой войны до дней перестройки. Роман нисколько не потерял от тридцатилетней выдержки, наступил «его черед», если немного перефразировать известные строки Цветаевой. С одной стороны, это семейная сага, история нескольких семей, с другой – серьезное социально‑философское исследование..."

  • 17.12.2019 22:30:24

    Леонид Подольский. Рассказ "Амнезия" ("Проза")

    "Так вот, не успел Виктор смыться. Он ничего не подозревал, а между тем бандитский разведчик сидел рядом. Шамалов был новый, он очень хитро выпытывал все у Виктора, и как раз назначили встречу в офисе. Виктор с Шамаловым засиделся, потом вышел в коридор – и тут они..."

Спонсоры и партнеры