Новости, события

Новости 

"Выступление на юбилейном вечере Леонида Подольского" ("Критика. Эссе")


 

На одном из Международных кинофестивалей демонстрировался российский документальный фильм под диким и абсурдным названием – «ХОЛОКОСТ – ЭТО КЛЕЙ ДЛЯ ОБОЕВ?». Вас может потрясти такое оскорбительное название. Все дело в том, что съемочная группа документалистов перед съемкой картины провела опрос среди молодежи: знают ли они, что такое Холокост? Одна из девушек-студенток бойко ответила: «По-моему, это клей для обоев». Создатели фильма организовали ей поездку  в антифашистский музей – Освенцим. Увидев картины ада и поняв, что такое Холокост, девушка в слезах упала на колени, прося прощения за свою глупость и невежество.


Я рассказываю этот эпизод для того, чтобы стало понятным, насколько своевременна и актуальна книга Леонида Подольского. Ведь современная молодежь, к сожалению, ничего не знает или имеет весьма смутное представление о тех проблемах, которым посвящен роман. Тема государственного антисемитизма в СССР, проблема Холокоста – белые пятна в сознании современных молодых людей.


Книга Леонида Подольского восполняет лакуну исторического и нравственного невежества.


Теперь непосредственно о книге Леонида Подольского «Идентичность».


Когда-то великий польский поэт Юлиан Тувим произнес пронзительные слова: «Я – еврей, но не по крови, которая течет в жилах, а по крови, которая течет из жил!». Мне думается, что роман «Идентичность» написан именно такой кровью, текущей из жил. Его герой в какой-то мере и впрямь автобиографически идентичен автору, и по имени, и по профессии. Но все-таки это собирательный образ человека, оказавшегося на пути Истории. Истории жестокой и трагической. И эта тема автором глубоко выстрадана. У ленинградского поэта Александра Гитовича есть такая строка: «А мне чужих стихов не надо, мне со своими тяжело!». Имелось в виду, что писатели не любят читать чужие произведения, даже из подаренных книг. Я, к счастью, не принадлежу к этой категории. И проглотил роман Леонида Подольского залпом, за одни сутки. Эта замечательная книга мне показалась двухжанровой. С одной стороны семейная сага, с другой – социально-исторический роман. И если личная, бытовая линия ведется психологически проникновенно, то историческая обретает порой черты публицистического трактата. Моя претензия в том, что историко-публицистический пафос порой захлестывает личностную, родовую линию. Политических факторов  и социальных терминов так много, что получается перенасыщенный раствор. Комментарии и справки занимают чуть ли не половину книги. Но признаюсь, читать эту справочную энциклопедию так же захватывающе интересно, как сам текст романа,в котором, в частности, фигуры вождей – Хрущёва, Брежнева, Горбачёва, Ельцина –то анализируются всерьёз, то подаются гротескно-иронически,как расписанные матрёшки на блошином рынке.


Взыскующий авторский взгляд окунается и в пучину ветхозаветных преданий, где живут мудрый Соломон, жестокосердный Ирод и звучат вещие псалмы Давида. Здесь и картины героической еврейской истории – Маккавеи, Бар-Кóхба, Мосада, и трагическая российская история – дело Бейлиса, черносотенные погромы и фальшивки типа «Протоколов сионских мудрецов». Особенно обжигает близкая история недавних десятилетий – «Дело врачей», разгром «Еврейского антифашистского комитета», уничтожение театра Госет, убийство Соломона Михоэлса, гонения на «космополитов».


Но эта книга не только об истории еврейского народа и генетической тяге к земле праотцов, но и книга о любви к России, к ее истории, природе и культуре.


Поэту для написания стихотворения нужно немного – фантазия, интуиция, воображение, прозаику гораздо больше – глубокий жизненный опыт. И такового у Леонида Григорьевича предостаточно – он и врач, и кооператор, и политик, и финансист, и риэлтор. Но главное – он талантливый писатель и мудрый философ. Историческое взаимодействие русских и евреев со всеми оттенками их отторжения и взаимопритяжения – поле его исповедальных размышлений. Он идет навстречу читателю с открытой душой. Но как предупреждал прозорливый Фридрих Ницше: «Чем шире мы раскрываем руки для объятий, тем больше у нас шансов быть распятыми».  И это хорошо понимает автор.


Я уверен, что роман «Идентичность» - яркое и неординарное событие на ниве отечественной прозы. Сквозь всю книгу проходит мучительная и трагическая тема Холокоста. Поэтому, я думаю, будет правомерно завершить мое выступление стихотворением на эту тему – «Дробицкий яр». Хочу только предварительно заметить, что на эти стихи композитор Литвинов написал щемящую кантату для солиста, хора и симфонического оркестра, которая исполняется в дни поминовения, как пронзительный реквием на месте событий.

 

Зиновий Вальшонок

 

ДРОБИЦКИЙ ЯР

 

Увалы Дробицкого яра

огнем осеннего пожара

испепеляющее горят.

В траве и ветках дикой груши

парят расстрелянные души,

горюют, молятся, скорбят.

Вот этот кустик цвета меди

носил когда-то Мендель,

он был сапожник и трепач.

Тот одуванчик на полянке

никто иной, как ребе Янкель,

веселый харьковский скрипач.

В ромашке – призрак человека:

библиотекарша Ревекка

вдыхает солнечную пыль.

А там, в круженье листьев прелых,

танцует вечный танец «Фрейлехс»   

босая девочка Рахиль.

«Жи-ды!..» - предатели орали,

когда толпу фашисты гнали

сюда, за тракторный завод.

Людей в евреях отрицая,

толкали в яму полицаи

калек, и старцев, и сирот.

Как вещий символ катастрофы,

мать восходили на Голгофу,

собой прикрывши малыша.

Хор автоматов монотонно

отпел библейскую Мадонну,  

мольбы и выкрики голуша.

Я – тот малыш. И невидимкой

лежу с убитыми в обнимку

в том окровавленном яру.

С презрительной нашивкой «юде»

среди затравленного люда.

Я – мертв… И дважды  не умру.

Давным-давно все это было…

Но черносотенного  пыла

не охладили реки слез. 

Не жаль погромщикам усилий,

чтоб в старом эйхмановском стиле

еврейский разрешить вопрос.

На склонах Дробицкого яра

от оружейного угара

еще  туманится роса.

И тридцать тысяч монолитно,

как поминальную молитву,

возносят к небу голоса. 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 11.04.2019 0:10:00

    Сергей Носов. "Галлюцинации как "формула литературы" ("Критика. Эссе")

    Мы не собирались создавать строго научное или особо наукообразное сочинение, обращаясь к заявленной в заглавии проблематике. Однако, поскольку тема данного эссе с виду способна и озадачить, и даже показаться эдакой клеветой на нашу славную литературу, то начнем мы это эссе - для разъяснения темы - все же с цитаты из медицинской статьи справочного характера: «Очень многие люди склонны думать, что галлюцинации могут возникать только у людей с нездоровой психикой, белой горячкой, или под действием наркотического угара. Но это далеко не так. Возникновение галлюцинаций достаточно сложный процесс, обусловленный самыми разнообразными причинами, и их наличие совсем не означает, что человек чем-то болен… Галлюцинации, возникающие у здоровых людей, чаще всего называют иллюзиями.»

  • 10.04.2019 19:57:43

    Сергей Носов. "Карл Маркс и магия богатства" ("Критика. Эссе")

    Марксизмом первоначально беззаботно и безобидно увлекались в России (молодые философы и публицисты Струве и Бердяев и очень многие другие, такие же молодые, просвещенные и по молодости мечтательные) как этаким славным «экономико-поэтическим» эпосом о путях построения гармонического общества, в котором всем на радость будет плескаться у ног трудящихся масс море всеобщей любви, ярких весенних цветов и радостного юношеского (или девического - тут все от пола…) умиления благословенной гармонией будущего, которое имеет счастливую историческую возможность стать когда-то настоящим. На самом же деле все это было зря, - наивно, опрометчиво, глупо и очень опасно как и многие другие не разрешенные не только пресловутыми властями предержащими, но и здравым смыслом детские игры.

  • 09.04.2019 18:06:00

    Сергей Носов. "Бальзам вымысла и забытье сказок" ("Публицистика")

    Если бы где-то (вообразим, что, на совершенно фантастической пока Всеобщей Торговой Ярмарке) существовал материально некий павильон «Продукты художественной литературы», то вывеску на нем следовало бы повесить именно такую, а не какую-нибудь попроще или же, наоборот, позаковыристей, поизящней. Если бы…

  • 09.04.2019 5:51:23

    Светлана Донченко. "Фимка" ("Проза")

    ... Собрав в пакет очистки и прочий накопившийся мусор, Фима поспешил вынести их в мусорный бак, тем более для этого был ещё один повод: у мусорки его ежедневно поджидал котёнок Мурлыка - мальчик подкармливал малыша и очень жалел. Мама не разрешила взять котёнка в квартиру по причине того, что боялась за его жизнь. Пожилая соседка баба Клава ненавидела котов, от её ярой ненависти уже пострадал однажды кот Маркиз, живший у Трофима и его мамы. Бабка выплеснула на него кипящий жир из сковородки. Сражённые наповал чудовищной жестокостью, Фима и его мама приложили максимум усилий, чтобы спасти своего любимца от гибели, но кот не пожелал оставаться в этом жестоком мире и прямиком отправился в свой кошачий рай. Фиминому горю не было предела ...

  • 01.04.2019 0:09:45

    Олег Ващаев. "Без оглашения приговора" (публикация №2)" ("Поэзия")

    Движемся прицепом по мёртвой воде, Пугливы и податливы, как совесть в суде Над попранной верой, созерцая из мрака Страстные каникулы крови и мака. Выдыхая холодный воздух на раскалённый песок, Аки посуху минуя мутный поток, Робкой поступью едва не касаясь пути, Предначертанного стае. Оторвись и лети!

  • 14.03.2019 17:48:18

    Леонид Подольский. "Четырехугольник" ("Проза")

    "Юрий Матвеевич Новиков, главный редактор московского литературного журнала, много лет не читал стихи: устал, надоело, давно разочаровался в поэзии, а от того все передоверил безотказной, вечной Эльмире Антоновне, старой деве, у которой ничего за душой, кроме стихов и доброго сердца не было. В прошлой жизни она поклонялась Пастернаку, ездила к нему в Переделкино, чтобы увидеть издалека, тайно обожала Самойлова, безответно любила Коржавина и помогала по хозяйству безбытной Ахматовой. Вообще в ее натуре было обожать и влюбляться, но по величайшему секрету, так что можно было только догадываться..."

  • 13.03.2019 18:14:00

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №6)" ("Поэзия")

    «Жалость унижает человека»?.. Став Москвой, не верящей слезам, расколола нас жестокость века, разведя по разным полюсам. На одном — Гобсек с его доходом, стол Рабле, маркиз де Сад с плетьми, на другом — Сервантес с Дон Кихотом, Достоевский с бедными людьми..."

Спонсоры и партнеры