Новости, события

Новости 

Зубная боль


 

Вечером у Семена Крылова разболелся зуб. Так окаянный стал ныть, хоть на стену лезь. Настрадался Семен в сорок лет с этими зубами - хлебнул горюшка. Был он мужик крепкий, плечистый, в молодые годы подраться любил. Все село в кулаке держал. Да и кулаки его трудно назвать кулаками – как кувалда. Если кого угостит такой ручищей, враз сляжет. Две недели хворать будет, а то и больше. С годами, правда, немного утихомирился, но все равно, по пустякам да с глупостью не досаждай ему, не тревожь душонку. Озлобится, посмотрит из-под бровей косо и пошлет на три советских. А коли кто и этих слов не поймет, поможет своей пудовой гирей. И неважно, сосед ты ему, родственник какой или начальник. Хоть министр. Никого не боится. Но лет шесть назад выяснилось, что это не так. Есть и у него слабое место. И этим местом оказался кабинет зубного врача.

             

Как подумает Крылов, что нужно к стоматологу идти, аж в пот бросает. Стоит только на секунду представить, как войдет он в кабинет, как усядется в кресло, и как начнут наболевшийся зуб сверлить, да еще иглой убивать нерв - плохо становится. Трясти начинает.

            - Дай еще одну, - Семен обратился к жене, что лежала на диване и листала какой-то журнал. Та проигнорировала. – Тамара!

            - И так уже три выпил. Потерпи.

            - Таблетку!

            Женщина, отложив журнал в сторону, ушла на кухню, принесла обезболивающего и стакан воды.

            - На! Больше не проси. Не дам.

             

От супруга лекарства Тамара прятала, потому как знала, что дай ему сейчас волю, он за час всю упаковку употребит. С каждым разом таблетки все меньше помогали.

            - Мужик тут с ума сходит, а ей хоть бы хны. Лежит-полеживает, журнальчики листает.

            - Что же мне,перед тобой плясать?

            - Начинается. Я ей про Фому, она мне про Ерему.

             

Тамара присела на диван.

            - Сколько раз тебе говорить, что не лекарства мне эти жалко, а о тебе, дураке забочусь. Чего ты их одну за другой глотаешь, словно аскорбинки?

            - Я на тебя посмотрел бы, - обиделся Семен. – Легко языком чесать, когда ничего не болит.

            - Нечего и смотреть. Я бы до последнего не сидела, не ахала и не охала. А пошла бы и вылечила зуб. Протянул кота за хвост, теперь мучаешься.

             

Тамара ушла на кухню. Семен, придерживая челюсть, прилег на диван. Хотел  было уснуть, но не вышло. Не-ет, с этой болью ему не справиться. Все перетерпеть можно, но это…. И ногу, и пальцы, и ребра ломал – терпимо. Тут же – крохотулька такая, с ноготь величиной, а ноет, стреляет так, словно душу режут. Глаз еще левый разболелся. Так всегда, только зубы заиграют, сразу и в ухо и в глаз отдает. Зараза. И сколько раз не обещал сам себе Крылов, что все, завтра в больницу, но наступает это самое «завтра», ничего уже не тревожит, и никуда не идешь. Хотя знаешь, знаешь прекрасно, что через несколько дней снова же этот зуб даст тебе «дрозда». Так заноет окаянный, хоть в гроб ложись.

             

В сенях послышались, чьи-то шаги. В дверь постучали три раза, и в избу вошел Игнат Тепкин.

            - Хозяева дома?! – послышался с порога его веселый и наглый бас.

            - Где ж им быть? – Тамара, вытирая полотенцем ладони, вышла в прихожую.

            - Не выручите ли спичками, соседи?

            - Чем?

            - Шучу, - Тепкин улыбнулся. - Пару сотен не одолжите до вторника?

             

Тамара пристально посмотрела на соседа.

            - На бутылку?

            - На ее родимую, на ее.

             

Женщина ушла в комнату за деньгами. Семен с дивана наблюдал за Игнатом. Ждал, когда тот что-нибудь скажет. Этот без шуточки обойтись не мог. Недолюбливал его Крылов за орлиный нос и игривый характер. Седина на висках, а все хихоньки да хаханьки. Не понимал Семен, когда взрослый мужик ведет себя словно дите малое. Смотреть противно. Потому-то, бывало, и получал Игнат от соседа по худой шее. Но это так… больше для профилактики, чтоб не лез. Хотя и это словно вилами по воде. Сколько ни ругайся с ним, сколько ни води кулаком перед носом, все нипочем. Не понимает. Дурак он, видно, и есть дурак. Зато бабам его прибаутки нравятся. Но с этими тоже все ясно. С их парой извилин только и дело, что смеяться не пойми над чем. Покажи палец, со смеху лопнут.

            - А ты чего барином разлегся? – не вытерпел все-таки Игнат.

            Крылов промолчал. Вернулась Тамара.

            - Вот, держи. Ольге только не говори, где взял.

            - Что я совсем, что ли, - сказал сосед и кивнул на Семена. – Чего он у вас, захворал,что ли?

            - Зуб разболелся. Вот и мучается.

            - Зуб? Ха. Так ведь есть одно очень хорошее старинное средство. Вмиг вся хворь уйдет. Как рукой снимет.

            - Что за средство? – поинтересовалась Тамара. Семен прислушался.

             

Игнат прошел на середину комнаты ближе к больному, и остановился.

            - Нужна длинная нитка, а лучше леска. Один конец я привязываю к дверной ручке, а другой… слушаете? Внимательно сейчас. А другой, Сеня, тебе в рот, вернее, к зубу. Ты глазки закрываешь, я дверью оп, и зубик твой у меня на ладони. Вот и весь фокус.

             

Тепкин подмигнул Крылову глазом и расплылся в улыбке.

            - Я тебе сейчас… - Семен приподнялся с дивана.

            - Угомонись! – прикрикнула Тамара и поспешила выпроводить гостя за дверь. – А ты нашел время шутить.

            - Так ведь… - Игнат что-то хотел сказать в оправдание, но соседка закрыла перед самым его носом дверь.

            Семен по-прежнему, придерживая ладонью челюсть, кряхтел и стонал.

            - Завтра же вырву его, к чертям собачьим, - со злобой прохрипел он. – Хватит.

            - Давно пора, - поддержала жена.

            - Лишь бы только Андрей Евгеньевич отпустил в город. У него ведь, сама знаешь, семь пятниц на неделе.

            - Никаких городов, - возмутилась Тамара. – В нашу больницу пойдешь.

            - Ага, щас! Разбежался.

            - Надо будет, побежишь, как миленький.

             

В город, в платную поликлинику Семен ездил уже четыре раза. Каждый раз тянул резину до последнего, пока зуб не раскрошится, как грецкий орех. Залатают его там, запломбируют опытные стоматологи, и будет зубик сиять белизной, как новенький. Но и возьмут за такую работу чуть ли не весь Сенькин аванс. В тот момент Семен готов отдать и две своих зарплаты, только попроси. В эти страшные для него минуты, находясь в кресле с открытым ртом, сидит он не живой не мертвый. И хотя зуб со всех сторон обколот уколами, страх не покидает его бедное сердечко до последней секунды, пока он с онемевшей челюстью не окажется на улице. Никогда бы не подумал Крылов, что будет чего-то так сильно, с таким безумием бояться. Все-таки каждый человек по-своему слаб. Вроде, и крепкий на вид, ничем, казалось бы, не возьмешь, ан-нет, и у него есть тайное окно – слабое место. У каждого свои страхи.

             

Когда Крылов залечивал первый зуб, то ли заморозка попалась слабая, то ли брак, а только как коснулись иглой оголенного нерва, словно током ударило. Чуть из кресла не выпрыгнул. И теперь каждый раз, открывая в зубном кабинете рот, Семен ждет этой резкой пронзительной боли. И пусть полчелюсти онемело с языком, все равно, он знает, он ждет – будет больно.

            - На эти деньги мы лучше пылесос возьмем. А зуб и у нас вырвут. Не переживай, - сказала Тамара. – Еще за это платить. Не аристократы.

            - Какие мы умные, - возразил Семен. – А про Шпаликова ты уже позабыла? Сколько раз тебе говорить, что к нему я ни ногой.

            - Что он тебя там съест, что ли?

            - Съесть не съест, а, поди, только и ждет, как я к нему приду, сниму шляпу и сам усядусь в его капкан. Здрасте, мол, Владислав Арсеньевич, а вот и я, собственной персоной. Делайте со мной что хотите, - Крылов на секунду приумолк. – Он ведь мне там, через рот, всю душу изувечит.

            - Нужен ты ему больно, - изумилась Тамара. – Все село ходит и ничего. Даже хвалят.

            - Ты не забывай про его хиленький носик, - упомянул Семен. – Я у него давно в черном списке. Только вопрос времени – когда!

            - Поди позабыл уж про тебя десять раз, - сказала супруга. – Это, во-первых, а во-вторых, он же врач и давал клятву Гиппократа.

            - Кому?.. Я тебя умоляю.

             

Семен взялся за челюсть, зажмурился. Зуб выстрелил новым зарядом боли. И на этот раз обезболивающее помогло ненадолго. Совсем не берет. Так, отпустит на немного, и вновь заноет с новой силой, хоть челюсть выдирай. Видно, изошло все его время, пришла пора. И как бы ни было тяжко, Крылов понимал – нужно идти в больницу.

            - Ну, хочешь, я сама с Владиславом Арсеньевичем поговорю? Что он, не человек что ли?

            - Я тебе поговорю! Так поговорю! – Семен из-под бровей глянул на жену. – Не хватало на старости лет такого позора.

            - А чего бы и нет? Чай он тоже не дурак и все понимает, что пользоваться своим рабочим положением, это ведь тоже…, извините меня, подсудное дело. Мы закон знаем. И пусть не думает, что откуда-то из лесу вышли, - Тамара стала умничать. С ней это бывало. – Пришел к нему в кабинет и не трясись, как зайка серенький перед волком, а будь умнее. Прикинься грамотным. Сядешь в кресло и так, между словом, ненароком, будто бы завязать разговор, спроси его. Вот же народ интересный в нашем правительстве. Что ни день, то новые поправки. Не читали, Владислав Арсеньевич, уголовный кодекс в переработке? Что ни указ, то новый подпунктик. Этот, естественно, не читал ничего. Сразу в штаны наложит. Поймет, что тебя голыми руками не возьмешь, - сказала Тамара важно. - Пусть нас сами боятся, - и, улыбнувшись, подошла к мужу. – Так что, Сенечка, будь умнее. Голова предназначена, чтобы думать, а не лбом гвозди забивать.

             

Крылов сквозь боль засмеялся. Умела жена его все-таки иной раз удивить. Вот, скажите на милость, откуда у неё эта идея взялась? Как вообще пришла в голову? Ладно бы где в конторе сидела, а то ведь доярка. Что ей, коровы, что ли, нашептали, пока она за вымя дергала? Ох, бабы, бабы, ушлый народ. Насмотрятся детективных сериалов, потом строят из себя Агату Кристи.

            - Вот что. Как бы там ни было, а к Шпаликову с разговором не лезь, - велел Семен. - Запрещаю.            

            - Но и ты у меня в платную поликлинику деньгами сорить губу не раскатывай. Пока дите в школу не оденем и крышу в хлеву не заменим, ты у меня про каждую лишнюю копеечку забудь, - обиделась супруга.

            

Тамара отправилась в спальню. Семен попросил еще таблетку, но та и ухом не повела, зашла в комнату и прикрыла дверь.

             

Полночи Семен не мог заснуть. Ворочался с боку на бок - все никак. Да разве уснешь тут, когда болит. Как струна растягивается боль, не унимаясь. А после обрывается – блям! Хоть к потолку подпрыгивай. Вспомнился Шпаликов. Не хотелось о нем думать в эти минуты, но его физиономия крепко засела в памяти после сегодняшних разговоров о нем. Стоматологом он был действительно хорошим. Со всего района ездили к нему люди и хвалили. Просто так говорить не будут, значит, и впрямь, золотые руки в этом деле. Только вот Семену в его кабинет дорога была закрыта. Была неприятная история лет восемь тому назад. Владислав Арсеньевич тогда только из города приехал и устроился в больницу. И так случилось, что в первые же дни их пути пересеклись в магазине, когда  Семен пьяный (отмечал День пограничника) разбушевался у прилавка. Владислав Арсеньевич сделал тому замечание, заступившись за кассиршу, за что тут же получил в лоб. Звезданул Семен разок худощавому специалисту и сразу же сломал нос. Отсидел пятнадцать суток, выплатил денег и больше об этой истории старался не вспоминать. Хотя помнил прекрасно, как тот кровавым ртом прохрипел: «Ничего, земля круглая!». Тогда Семена это веселило. Ну что мог этот прыщ в рубашке ему сделать? Теперь же, вспоминая его слова, они не казались ему нелепыми. Оказывается, и этот худощавый, по сравнению с ним, слабый человек, может  ему, при удобном случае, сделать больно. Попробуй, иди, сядь в его кресло, своими костлявыми ручищами он покажет тебе, где раки зимуют, и что земля действительно круглая. В этом Крылов не сомневался.

             

Утром, собираясь на работу, Тамара вновь спросила мужа, не поговорить ли ей с Владиславом Арсеньевичем.

            - Тут времени нет перекурить нормально, а ты с больницей своей привязалась, - сказал Семен, надевая рубаху. – Работать надо.

            - Опять начинается? Перестал зуб болеть, засиял как лысый на солнце. Снова через два дня плакать же будешь.

             

Семен улыбнулся, поцеловал жену и покинул избу. Зуб, действительно, уже не болел, и думать о нем в такое прекрасное утро совсем не хотелось.

 

 

 

Другие произведения автора

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 01.12.2021 15:59:09

    Анфиса Федина. "Стихотворения (публикация №1)" ("Поэзия молодых")

    "Располагает осень к грусти, И дождь гулять меня не пустит, И сторожит промокший кустик речное устье..."

  • 18.11.2021 16:40:42

    Леонид Подольский. Пьеса "Четырехугольник" ("Драматургия")

    "...В общежитии спрятать было негде, все под негласным контролем. Уж что под контролем, знал, и все знали, самые глупые и те догадывались… Оттого сам – на мелкие кусочки. Черновики… все. Долго помнил наизусть… И потом много раз руки просились к перу. Серебряный век, революция, эмиграция, Париж – все не так, как в учебниках. Дон Аминадо, граф Толстой, Бунин, Цветаева с ее роковой судьбой, Мережковские… И по эту сторону: Ахматова, Гумилев, Мандельштам, Пастернак, Блок… Так и не написал ни строчки. Все в себе. Ждал. О колхозах писал, о коллективизации. А чего ждал? А какие..."

  • 13.11.2021 19:20:00

    Людмила Саницкая. ""Роман Леонида Подольского "Инвестком" (рецензия)" ("Критика. Эссе")

    "Пятый роман Леонида Подольского продолжает социально ориентированную. яркую, объёмную прозу писателя, создающего художественный портрет общества в период кризиса всех его ценностей. Аналогия между образом главного героя и личностью автора вполне закономерно возникает с первых страниц книги: лишь тот, кто прошёл через безжалостные жернова дикого российского капитализма, может так точно, детально и беспощадно по отношению и к герою, и к себе, рассказать о муках и мерзостях системы всевластия денег..."

  • 12.11.2021 17:58:00

    Владимир Пахомов. "Крест на высоком берегу" ("Проза")

    "О восстании староверов на севере Прморья 1932 года написано много, и Читатель легко может найти эти мвтериалы. Настоятельно рекомендую Вам книгу А.М.Паничева “Бикин. Тайга и Люди”. Я же попробовал в художественной форме донести до Вас свидетельства очевидцев, а также мои воспоминания о пребывании в местах, до сих пор хранивших следы тех трагических событий... "

  • 11.11.2021 22:01:00

    Павел Максимов. "Стихотворения (публикация №1)" ("Поэзия")

    "В стране с холодными сырыми городами И запустение, и тлен. Выносят мёртвых из угрюмых зданий, И к лучшему не видно перемен. Дождь моросит, печаль и тучи. О солнце знать немногим здесь дано,- Какой- то остров невезучий, Да понедельники одно..."

  • 10.11.2021 19:23:00

    Владимир Спектор. "Из всех искусств важнейшее- умение делать деньги" (рецензия на роман Леонида Подольского "Инвестком") ("Критика. Эссе")

    Леонид Подольский написал очень честную и грустную книгу. Её можно назвать энциклопедией риэлтора, а можно – энциклопедией нынешней жизни, где всё продается и покупается, где нет друзей, а только партнёры, клиенты и конкуренты, которых можно (и даже нужно) обмануть и подставить, где каждый – только сам за себя. В этом объёмном и подробном повествовании (что может считаться как достоинством, так и недостатком) приоткрыта дверь в мир дикого бизнеса середины 90-х и начала 2000-х годов, вернее, той его части, которая занималась риэлтерством, расселением огромного количества «коммуналок» в центре столицы, получая на этом невероятно большую прибыль. Это было время между ушедшим в небытие социализмом и так и не освоившимся капитализмом, главный эпитет к которому остался с тех лет неизменным – нецивилизованный.

  • 08.11.2021 4:36:00

    Юлия Сафронова, Стихотворения (публикация №1) ("Поэзия")

    в летнем моём гардеробе худи sportif сникерсы сеткой розовый шоппер и карта тройка только дожди как излюбленный аперитив дожди и только перед уже обозначенным зноем вишневым внутри каждого дня: там июньские поместились лето кино и книги часа на три перед рассветом с которым я породнилась

Спонсоры и партнеры