Новости, события

Новости 

"Русский по паспорту. Как мальчик Ленечка победил "хайгитлов" и себя самого" ("Критика. Эссе")


 

       
Великую русскую литературу художественным и одновременно публицистическим произведением не удивишь. Традиция смешивать в одной вещи художественное начало и социальную ориентированность появилась в русской прозе и поэзии еще в пору «критического реализма» XIX столетия… Новая книга писателя, главного редактора альманаха и портала «Золотое руно», Леонида Подольского продолжает эту традицию.
 
Подольский написал очень непростой, богатый историческими реминисценциями и гипотезами текст, в котором сочетается семейная сага, роман об истории еврейского народа, «роман-взросление» главного героя и памфлет о жизни в СССР и России. Мог ли автор, справляясь с такой глобальной задачей, остаться в рамках какого-либо «чистого» жанра?..

 

Текст «Идентичности» начинается с прелестных жанровых сценок. То мальчики Лёнечка и Алик азартно палят из воображаемого оружия по «хайгитлам», которых старший из них, Алик, помнит как страшных врагов – немцев. То хорошенькая соседская девочка Валечка произносит в адрес Лёнечки слово «юрей» и простодушно поясняет: «Это что-то нехорошее». Подольский отлично умеет живописать словом, передавать характеры.
 
Но скоро манера авторского повествования круто меняется. Оно перейдет к сугубо отстраненному, описательному изложению «извне» проблемы. Притом что проблема фокального героя состоит в мучительном незнании, кто же он – русский или еврей, – в настойчивом поиске собственной идентичности. Идентичность – ключевое понятие книги. Недаром этим словом она названа. Притом что вопрос идентичности для Леонида Вишневецкого, выросшего Лёнечки, глубоко личный и болезненный, повествование будет строиться в манере исследователя, делающего научные описания изучаемых явлений. Отчасти такой дискурс объясняется тем, что Леонид – медик, защищающий сперва кандидатскую, а потом и докторскую диссертации, то есть человек из научного мира. Он умеет наблюдать, анализировать и делать выводы.
 
Воспоминания и размышления Леонида Вишневецкого об историческом пути иудеев становятся сутью книги. Формулировка «главный герой» отчасти теряет актуальность и переходит от одного человека к целой общности. Так что главным героем книги становится многострадальный еврейский народ.
 
Леонид родился в еврейской семье, но его отец, Григорий Клейнман, прозорливо записал сына при рождении в паспорте на материнскую фамилию Вишневецкий, что дало тому возможность впоследствии стать русским по паспорту. Отец достаточно настрадался от советских гонений на евреев и возжелал защитить сына от тяжкого креста «еврейства». Но отцовская идея обернулась для Леонида двойными страданиями.
 
Он все время боялся, что его обман раскроется. «Мимикрия – это оказалась тяжелая болезнь: мимикрировать, прятать душу от чужих глаз, скрывать свое я, глубинное, интимное, страх, вечный страх, как у разведчика», – откровенно пишет автор. Еще более тяготила Леонида принадлежность к двум разным общностям: официальная – к общности «советского народа», якобы не знающего шовинизма, и глубинная – к народу Библии. Эти две общности не могли найти единого языка. Огромная часть книги посвящена «бичеванию» советских порядков с декларируемым интернационализмом и подспудным антисемитизмом. Леонид Вишневецкий все время испытывал вину за то, что, числясь по паспорту русским, будто бы предавал свой народ, отрекаясь от его тягот.
 
На протяжении многих лет Леонид не мог решить, к какому народу он принадлежит. Когда стало возможно выезжать за границу, он неоднократно летал в Израиль с женой (той самой Валечкой), но несколько раз раздумывал эмигрировать – якобы по легко объяснимым практическим причинам, но на деле из-за незавершенной идентичности.
 
Надо отдать Леониду Подольскому должное – историю евреев он изучил капитально. Она необходима автору прежде всего для того, чтобы вместе со своим героем ответить на вопрос, какова же она, иудейская идентичность. Ответ прост: «Все, что было раньше, в одно мгновение стало прошлым, осталось за бортом, в другой жизни, не имевшей отношения к тому, что теперь предстояло ему, им с Валечкой», – думает Леонид в самолете, летя на Землю обетованную в конце книги. Надо было принять решение, чтобы идентичность заявила о себе. Леонид Вишневецкий признает себя сыном народа с богатым прошлым и обширной летописью страданий. Гонения на иудеев в разные века в разных странах становятся в не меньшей степени сюжетной основой книги, нежели биография Леонида Вишневецкого.
 
Биография персонажа яркими, запоминающимися событиями скорее бедна, автора занимают не «приключения» героя, а его нравственное, духовное становление. При этом в романе Подольского есть целая плеяда ярких художественных образов и значительных, запоминающихся, порой пронзительно лирических линий и тем. Но явно эта серьезная, полная красоты, боли и любви книга писалась не для того, чтобы «позабавить» читателя, а чтобы заставить его о многом задуматься. В том числе – и о собственной идентичности. Все ли мы, положа руку на сердце, осознаем свою национальную, социальную, мировоззренческую идентичность?..

  

 

Источник материала: "Независимая газета", 2017г., №88(6995), 27 апреля, Ex Libris, №14(884), стр.13

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 18.11.2021 16:40:42

    Леонид Подольский. Пьеса "Четырехугольник" ("Драматургия")

    "...В общежитии спрятать было негде, все под негласным контролем. Уж что под контролем, знал, и все знали, самые глупые и те догадывались… Оттого сам – на мелкие кусочки. Черновики… все. Долго помнил наизусть… И потом много раз руки просились к перу. Серебряный век, революция, эмиграция, Париж – все не так, как в учебниках. Дон Аминадо, граф Толстой, Бунин, Цветаева с ее роковой судьбой, Мережковские… И по эту сторону: Ахматова, Гумилев, Мандельштам, Пастернак, Блок… Так и не написал ни строчки. Все в себе. Ждал. О колхозах писал, о коллективизации. А чего ждал? А какие..."

  • 13.11.2021 19:20:00

    Людмила Саницкая. ""Роман Леонида Подольского "Инвестком" (рецензия)" ("Критика. Эссе")

    "Пятый роман Леонида Подольского продолжает социально ориентированную. яркую, объёмную прозу писателя, создающего художественный портрет общества в период кризиса всех его ценностей. Аналогия между образом главного героя и личностью автора вполне закономерно возникает с первых страниц книги: лишь тот, кто прошёл через безжалостные жернова дикого российского капитализма, может так точно, детально и беспощадно по отношению и к герою, и к себе, рассказать о муках и мерзостях системы всевластия денег..."

  • 12.11.2021 17:58:00

    Владимир Пахомов. "Крест на высоком берегу" ("Проза")

    "О восстании староверов на севере Прморья 1932 года написано много, и Читатель легко может найти эти мвтериалы. Настоятельно рекомендую Вам книгу А.М.Паничева “Бикин. Тайга и Люди”. Я же попробовал в художественной форме донести до Вас свидетельства очевидцев, а также мои воспоминания о пребывании в местах, до сих пор хранивших следы тех трагических событий... "

  • 11.11.2021 22:01:00

    Павел Максимов. "Стихотворения (публикация №1)" ("Поэзия")

    "В стране с холодными сырыми городами И запустение, и тлен. Выносят мёртвых из угрюмых зданий, И к лучшему не видно перемен. Дождь моросит, печаль и тучи. О солнце знать немногим здесь дано,- Какой- то остров невезучий, Да понедельники одно..."

  • 10.11.2021 19:23:00

    Владимир Спектор. "Из всех искусств важнейшее- умение делать деньги" (рецензия на роман Леонида Подольского "Инвестком") ("Критика. Эссе")

    Леонид Подольский написал очень честную и грустную книгу. Её можно назвать энциклопедией риэлтора, а можно – энциклопедией нынешней жизни, где всё продается и покупается, где нет друзей, а только партнёры, клиенты и конкуренты, которых можно (и даже нужно) обмануть и подставить, где каждый – только сам за себя. В этом объёмном и подробном повествовании (что может считаться как достоинством, так и недостатком) приоткрыта дверь в мир дикого бизнеса середины 90-х и начала 2000-х годов, вернее, той его части, которая занималась риэлтерством, расселением огромного количества «коммуналок» в центре столицы, получая на этом невероятно большую прибыль. Это было время между ушедшим в небытие социализмом и так и не освоившимся капитализмом, главный эпитет к которому остался с тех лет неизменным – нецивилизованный.

  • 08.11.2021 4:36:00

    Юлия Сафронова, Стихотворения (публикация №1) ("Поэзия")

    в летнем моём гардеробе худи sportif сникерсы сеткой розовый шоппер и карта тройка только дожди как излюбленный аперитив дожди и только перед уже обозначенным зноем вишневым внутри каждого дня: там июньские поместились лето кино и книги часа на три перед рассветом с которым я породнилась

  • 04.11.2021 4:34:00

    Владислав Кураш Женское сердце ("Проза")

    Света одержимо хотела выйти замуж, потому что ей было уже тридцать лет, и она боялась одиночества. Она чувствовала, как уходит время, оставляя ей всё меньше и меньше шансов. Она часто думала об этом, и ей становилось страшно от одной только мысли, что она никогда не выйдет замуж. Её огромное любящее сердце было ранено и болело неизлечимой беспросветной тоской....

  • 31.10.2021 0:08:27

    Галина Ицкович. Ездок недалекий

    Охота к перемене мест, удовлетворение любопытства, поиск травы позеленее — всё это осталось в докоронавирусной эре. "Нет ли у вас другого глобуса?" — спрашивает диссидент из анекдота советских времен. Нет ли у нас направления, в котором можно было бы отправиться в путешествие, так же тщетно спрашивали все мы друг друга начиная с весны 2020-го... Самой крупной акварелью оказался штат Мэн, куда в августе двадцатого я устремилась при первом жe ослаблении ковидных правил.

  • 27.09.2021 13:34:00

    Леонид Подольский. "Уроки российской истории: Михаил Зыгарь. "Все свободны (история о том, как в 1996 году в России закончились выборы)" ("Критика. Эссе")

    "М.Зыгарь добросовестно и очень подробно исследовал и описал не только президентские выборы 1996 года, но и общую картину времени и расстановку сил; между тем, это были не рядовые выборы, как это будет позже, а очередной судьбоносный момент в истории новой (новой-старой) России. Чего стоит один подзаголовок: «история о том, как в 1996 году в России закончились выборы». Что называется, не в бровь, а в глаз. Потому что все, что будет происходить позже, это..."

  • 18.09.2021 13:15:00

    Леонид Подольский. "Зулейха открывает глаза: запоздалые заметки" ((рецензия на роман "Зулейха открывает глаза" Гузели Яхиной) ("Критика. Эссе")

    "Я человек вольный: не пишу по заказу, не получаю за это деньги, читаю, что и когда хочу, не быстро и не очень много (основное время уходит на литературное творчество) – давно собирался, но только с опозданием на 6 лет прочел роман Гузели Яхиной. Моё первое, быстрое впечатление: Гузель Яхина – писатель огромной изобразительной силы (это, видимо, то, что Л. Улицкая называет кинематографичным стилем) и большого таланта. Редкие книги с такой силой захватывают. Тут сразу все: тема геноцида зажиточного крестьянства (я не хочу использовать дурацкое слово «кулак» из советского новояза), трагическая история, национальный колорит и очень яркая, эмоциональная, впечатляющая манера письма..."

Спонсоры и партнеры