| |
ДЕТСТВО
Ушедшей эпохой, как ветром,
Повеет от желтых страниц.
Тогда мы считали портреты
Живей настоящих лиц.
Тогда шепеляво славили
По формуле, всем известной:
«Шпашибо великому Шталину
За наше шишливое детштво» —
Оборванные, сопливые
Трущобные пацаны.
Но детство всегда счастливое
На Родине, без войны.
Как в поле бурьян росли вы,
«Заботой» окружены.
Но детство всегда счастливое
На Родине, без войны.
Не этой эпохе лживой,
Мы детству навеки верны.
Ведь детство всегда счастливое
На Родине без войны.
Ах, бросьте: «Пропало наследство»,
Не врите про корм не в коня.
Спасибо, великое детство,
Что было ты у меня.
* * *
Городок небольшой подмосковный.
Наш российский родной колорит.
Память здесь пробуждается словно
И так сладостно душу щемит.
Не спеша, долгим взглядом окину
Неширокий гостиничный двор
И пойду, разомкнув бирючину,
Посмотреть на приокский простор.
Капли с листьев роняют липы.
Кроны кленов воздушно легки.
И доносятся такие всхлипы
Задушевной подруги Оки.
А потом обращусь смущенно:
«Вы позволите рядом присесть?»
И в ответ мне кивнет благосклонно
Та, которая не как все.
Все наполнено благодатью.
Мы из чеховских давних времен.
И уронит листок ей на платье
Озорник бесшабашный клен.
И беседа у нас не разбудит
Пылкой страсти — зови не зови.
Пусть любви между нами не будет,
Но пусть будет тоска по любви.
И запомнится нам навечно
Наш неспешный простой разговор,
Наша краткая милая встреча
И Оки безмятежный простор.
ПИВНАЯ
Что может быть приятнее общения в пивной,
Под кружек стук и гомон полупьяный,
Пока еще не пьяный, но хмельной,
И споришь с собутыльниками рьяно!
Что может быть отрадней той поры,
Когда, устав от долгого блужданья,
В пивные погружаешься пары,
Царит где дух любви и пониманья!
В пивной любой — философ и поэт,
В пивной любой — политик и ученый.
И на земле другого места нет,
Где спорят так легко и увлеченно.
В пивной плевать на званья и чины,
Ведь здесь в почете ипостась иная.
В пивной, как перед Богом, все равны.
Да здравствует московская пивная!
ЦАРЬ
Сквозят лучи зари морозной
Чрез лес, заиндевелый сплошь.
Всесильный царь, прозваньем Грозный,
В руках унять не может дрожь.
В руках не держатся поводья.
Он скачет лесом, не спеша,
Громить боярские угодья.
Так что же руки так дрожат?
За ним — опричная орава
Проворных рыцарей ножа.
Кровавый пир для них — забава.
Так что же руки так дрожат?
Как сладко душу будоражит
Глухой удар ножом под дых,
Опричных клич в безумном раже
И вой боярынь молодых!
Он рвался к власти беспредельной,
Все на пути своем круша.
И он достиг заветной цели.
Так что же руки так дрожат?
Царь резко натянул поводья
И отвернул с дороги прочь.
«Заместо пира мы сегодня
Молиться будем день и ночь».
ПРАГА
Старинный город, молодая Прага —
Седым векам связующая нить,
И вечно неразгаданное благо —
Небесное с земным соединить.
И на каком бы ни был расстоянье
От Праги, будет душу бередить
Ничем не заменимое желанье
По пражской по брусчатке побродить.
На Староместски намести соборы
В душе запечатлелись навсегда,
И малостранских улочек узоры,
Гратчанских закоулков череда,
И Карлов мост, и Вацлавская площадь,
Над берегом крутым Летенский сад,
И тысяча пивниц, а может, больше,
И вознесен над Влтавой
Пражский Град.
Я Прагу вспоминаю с грустью нежной,
Как женщину, в которую влюблен.
Влюбиться в Прагу, был в ней, неизбежно,
И это, как неписанный закон.
Все чувства не изложишь на бумаге.
Перефразирую я классика слова:
«Хотел бы жить и умереть я в Праге,
Когда бы не было такой земли — Москва».
* * *
И вновь несется птица-тройка,
Закусывая удила.
Копыта пыль взбивают бойко.
Летит, как в цель летит стрела.
Куда летим, опять не знаем.
Не даст ответ и тройка нам.
И ветер вновь взахлеб глотаем
С дорожной грязью пополам.
И все же пусть несется тройка.
Господь да не оставит нас.
Летим, ах выдержал бы только
Раздрызганный наш тарантас!
|
|