Новости, события

Новости 

Перевод из книги новозелландского литературоведа Брайана Бойда: "Владимир Набоков: американские годы"


 

После обеда Минтон написал Набокову: «Я послал Вам телеграмму сегодня утром, что в день публикации пришло 300 повторных заказов. Сейчас 3 часа дня, и их более 1000!» Он зачеркнул «1000» и исправил на «1400» и – «только что пришел еще один заказ». Вместе с этим письмом Набоков получил еще одно: «Более 2600 повторных заказов сегодня – в большинстве все из Нью-Йорка, но начинают поступать и из других мест по телеграфу, телефону и т.д.»

 

21 августа в «Нью-Йорк таймс» появилась помещенная Путнамом реклама: «Книге всего 4 дня, а уже печатается третий большой тираж. Вышло 62 500 экземпляров». Три дня спустя в книжном обозрении «Нью-Йорк таймс» появилась реклама во всю страницу с восторженными отзывами Дороти Паркер («прекрасная книга, выдающаяся книга – ладно, тогда – великая книга»), Грэма Грина, Уильяма Стайрона, Гарри Левина, Лайонела Триллинга и других. В то время, пожалуй, в большей степени, чем сейчас, «Улисс» считался эталоном современной литературы, и писатели непрестанно сравнивали два этих вызвавших бурю романа и трудную историю их создания и публикации. В Книжном Обозрении «Нью-Йорк таймс» цитировались слова Джорджа П. Элиота: «Как «Улисс» до нее, «Лолита» своим высоким искусством превращает людей, помыслы и поступки, которые в обычной жизни считаются безнравственными, в объекты восхищения, сострадания и размышления.»

 

13 сентября Ирвинг Лазар(«Торопыжка») , недавно ставший голливудским агентом Набокова, написал в «Нью-Йорк таймс», что, после «Унесенных ветром», «Лолита» - единственная книга, 100 000 экземпляров которой были проданы в первые три недели после публикации. В первую неделю Вера Набокова писала в дневнике: «В. Безмятежно равнодушен – занят новым рассказом [неоконченный «Углокрылый адмирабль»] и продолжает расправлять около 200 бабочек». Три недели спустя Набоков поделился с сестрой Еленой: «Невероятный успех – но это все должно было бы случиться тридцать лет тому назад». Финансовый успех был приятным сюрпризом и сулил спокойное будущее, но хвалу критиков Набоков считал само собой разумеющейся и явно запоздалой. Три года спустя, когда литературное приложение к «Таймс» окрестило его непревзойденным и талантливейшим англоязычным писателем  своей эпохи, Вера Набокова заметила в письме к приятельнице, что «без «Лолиты» на это потребовалось бы еще пятьдесят лет».  Но ни он, ни она никогда ни на минуту не сомневались в том, что писатель достоин подобного успеха. Громкая слава «Лолиты» была всего лишь неожиданной наградой за их непоколебимую уверенность.                               

 

                                                                       VI

 

Успех пробудил внимание публики и прессы. В начале сентября «Лолита» перескочила с десятого места в списке бестселлеров на четвертое и журнал «Лайф» отправил в Итаку своего лучшего корреспондента. Набоков написал Минтону: «Я провел два восхитительных дня с Полом О’Нилом, который выкачивал из меня сведения очень деликатно, с большой сноровкой и проницательностью». Еще через неделю приехал на два дня фотограф Карл Майданс вместе с журналистом, делавшим подписи к его снимкам. Майданс сфотографировал Набокова перед каминной полкой, на которой лежали пятьдесят томов его книг; с одиннадцадцатью папками «Евгения Онегина»;  в подвале с боксерской грушей; с Верой за шахматной доской; раскладывающим бабочек; за беседой, за письменным столом, сидящим на кровати, во дворе, в машине; в погоне за бабочкой у ручья Сакс-Майл, убивающим ее, упаковывающим ее; на фоне невинного мотеля. Однако «Лайф», пуританский журнал для семейного чтения, не решался напечатать репортаж до апреля 1959 года – и то лишь  в том варианте издания, которое продавалось  за пределами Америки, - наверное для того, язвительно заметила Вера Набокова, чтобы оградить американских фермеров и их дочерей от опасного влияния. 

              

Пока Набоковы обедали с корреспондентами журнала «Лайф», Моррис Бишоп позвонил поздравить. С чем? Вы что, не читаете «Нью-Йорк таймс»? – спросил Бишоп. Не всегда, но на этой неделе покупали ее почти каждый день, потому что Володя следит за делом Наймера (восьмилетнего мальчика, подозреваемого в убийстве родителей). Нет, сегодняшней газеты они еще не видели. Тогда Бишоп зачитал им сообщение о том, что киностудия «Харрис-Кубрик» купила права на экранизацию «Лолиты» за 150 000 долларов  плюс пятнадцать процентов прибыли. Набоков знал о том, что идут переговоры, но не знал о достигнутом соглашении.

 

Когда же пришел договор, реакция его была неожиданной – и типично набоковской. Он вспомнил любопытный сон, приснившийся ему вскоре после смерти дяди Василия Рукавишникова в 1916 году. Дядя Вася сказал: «Я вернусь к тебе как Харри и Кувыркин». Во сне эти имена принадлежали не существующим наяву  цирковым клоунам. Сорок лет спустя Набоков вспомнил этот сон и понял, что дуэт клоунов предвосхитил появление Харриса и Кубрика в ином сценическом окружении. В 1916 году он стал богатым юношей, унаследовав огромное состояние дяди Василия, но всего лишь год спустя революция по-своему распорядилась его наследством. Теперь же Харрис и Кубрик словно взмахом волшебной палочки вернули ему былое благосостояние. На таких комбмнаторных повторах и строится проза Набокова. Не случайно Ван Вин всерьез изучал «провидческий привкус снов «в надежде... различить исход времени».

 

Были и менее значительные события. Позвонила секретарь женского клуба пресвитерианской церкви Итаки и попросила Набокова выступить у них на заседании. В Верином дневнике появилась очередная запись: «Это не литературные заслуги «Лолиты». Это просто 150 тысяч «монет», упомянутых «Таймс»... Подумать, что 3 года назад люди  вроде Ковичи, Лохлина, а также Бишопов, советовали В. никогда не публиковать «Лолиту», потому что среди прочих вещей «церкви, женские клубы» и тому подобное «тебя затравят».

 

На самом деле такие предупреждения были не совсем беспочвенными. За прошедшие три года американцы стали несколько спокойней относиться к так называемым «откровенным» сценам в литературе, к тому же «Лолите» помогли рецензии серьезных издателей и критиков. Тем не менее вспышки негодования все-таки случались. 17 сентября публичная библиотека города Цинциннати запретила «Лолиту». Неделю спустя роман занял первое место в списке бестселлеров. Еще один клуб назвал «Лолиту» «книгой месяца». 21 сентября была опубликована (и восторженно встречена) «Дюжина Набокова».

 

Теперь Минтон искал издателя для «Лолиты» в Англии – стране с еще более строгими пуританскими законами. В конце сентября один английский магистрат признал роман непристойным и постановил взыскать штраф в размере 200 фунтов с книготорговца, пытавшегося продать «Лолиту» в издании «Олимпии» переодетому в штатское полицейскому. Издательства и типографии ждало куда более суровое наказание, их владельцы могли запросто угодить в тюрьму за публикацию книги.

 

Набоков гордился тем, что, несмотря на все опасения, его новая родина приняла «Лолиту»: «Америка – самая зрелая страна в этом отношении.» Единственное, чего он не одобрял, - это американской преувеличенной откровенности: он охотно давал интервью репортерам различных изданий – от «Корнель сан» и «Итака джорнал» до «Лайф» и «Ньюсуик», но при этом не позволял никому вторгаться в свою личную жизнь. Библиотека Конгресса выторговала у него согласие постепенно передавать бумаги в их архив в обмен на налоговые льготы, но Набоков потребовал на пятьдесят лет ограничить доступ к своим бумагам. Библиотека предпочла бы получить в этом отношении полную свободу и пыталась уговорить его снять запрет, однако Набоков остался непреклонен.

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 14.06.2022 14:35:51

    Олег Монин. "Цикл рассказов "Сто кругов по периметру плаца". ("Проза")

    "Публикуем цикл рассказов Олега Монина о его службе и о суровых армейских буднях. Это правдивые и с юмором написанные рассказы, некий симбиоз своеобразного журналистского расследования и литературного творчества, потому что рассказы эти написаны с натуры: в своё время автор на себе тащил лямку нелёгкой, а часто и бессмысленной службы. «Защищал Родину». Это что-то вроде зеркала из зазеркалья, с тёмной и малоизвестной стороны жизни. По счастью, автор служил лет сорок назад, в другой стране и в мирное время, так что и на нашу публикацию, и на его творчество никак не распространяется пресловутый закон о фейках. Леонид Подольский."

  • 01.06.2022 17:05:36

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №13)" ("Поэзия")

    "Какой же внутренний раздрай, когда меж адом или раем сама что хочешь выбирай... Я сердцевину выбираю..."

  • 08.05.2022 15:57:16

    Владимир Пахомов. "Ненависть (из старого блокнота)" ("Проза")

    "О войне в Западной Украине и последующей ликвидации соединений ОУН-УПА написано немало. Наряду с художественной литературой существуют многотомные исследования, сняты разные по качеству и достоверности художественные и документальные фильмы. Не будучи историком и не имея ни малейшего желания высказывать неправомерные и, быть может, спорные суждения о том далеком времени, я хочу рассказать об одном, казалось бы, не очень значительном эпизоде той войны. В основу рассказа положены пересланные мне воспоминания отца одного из моих однокурсников. Для удобства передаю этот рассказ от первого лица. Конец июня 1944 года..."

  • 02.05.2022 2:45:29

    Галина Ицкович. "В тени разделенной ответственности"

    "Бездействие из так называемого плюралистического невежества (другими словами, отрицания того, что король голый), из страха общественного порицания, из диффузии ответственности за происходящее входит в конфликт с идеей коллективной ответственности, и не наступает ли момент, когда общество, отказывающееся действовать в соответствии со стандартами современного мира, поедает само себя?

  • 30.04.2022 1:24:44

    Ирина Самахова. "Свободное слово — это украинский флаг в собственном окне"("Права человека")

    Мила не пользуется социальными сетями. Ее свободное слово — это украинский флаг в собственном окне. ​

  • 28.03.2022 17:35:11

    Леонид Подольский. "Роман "Мать" Горького: рождение соцреализма" ("Критика. Эссе")

    "Вы будете сильно смеяться: я только что подробно перечитал роман Горького «Мать». На протяжении многих лет мне, и не только мне, он представлялся исключительно агиткой, произведением, написанным по заказу, явлением скорее идеологического порядка, чем литературного... «Мать» - очень крепкий роман, в процессе чтения произведение производит весьма сильное впечатление, автору удается повести читателя за собой, подвергнуть внушению. Требуются немалые интеллектуальные усилия, чтобы мысленно вступить в полемику с пролетарским писателем. Я не стану останавливаться на мелких стилистических неточностях, вместо этого попытаюсь оценить роман по существу. Это идеологический роман, следовательно, придется подойти именно с этой стороны..."

Спонсоры и партнеры