Новости, события

Новости 

"На что мне люди?" ("Критика. Эссе")


 

 
Помню, как неприятно поразили меня однажды строки Бродского:
 
Я не люблю людей...
Что-то в их лицах есть,
что противно уму...
 
Кажется, так открыто ещё никто не признавался в человеконенавистничестве. Или в человекобезразличии, как, например, Георгий Иванов:
 
А люди? Ну на что мне люди?
Идёт мужик, ведёт быка.
Сидит торговка: ноги, груди,
платочек, круглые бока.
 
Насколько больше импонирует нам народническая экзальтация Пастернака:
 
Превозмогая обожанье,
я наблюдал, боготворя.
Там были бабы, слобожане,
учащиеся, слесаря...
 
Или благородное самоуничижение Ахмадулиной:
 
Это я, человек-невеличка,
всем, кто есть, прихожусь близнецом...
Плоть от плоти сограждан усталых,
хорошо, что в их длинном строю
в магазинах, в кино, на вокзалах
я последнею в кассу стою.
 
Но были ли они в этих стихах так же безоглядно искренни, как Бродский и Г. Иванов? Пастернак, скорее, "превозмогал" свою суть, а не  "обожанье", когда писал о любви к простым людям. Слишком непростым человеком был он сам, чтобы органично вписаться в компанию "учащихся" и "слесарей". И вряд ли бы они поняли его сумасшедший захлёб, заговори он с этими людьми на своём языке. (Домработница Пастернака, послушав его сумбурные речи, сказала как-то с долей сочувствия: "У нас в деревне тоже был один такой: говорит-говорит, а половина — негоже"). Нет, что-то натужное, искусственное, добровольно-принудительное слышится мне в этих его строчках о любви к народу. Природа, музыка, поэзия, философия — да, но не люди. То есть не люди "без шестых чувств", следуя определению Цветаевой. Они так же безразличны Пастернаку, как и то, "какое , милые, у вас, тысячелетье на дворе". И "пил" он лишь с Байроном и Эдгаром По, не меньше. Эти небожители могли "сливаться" только с себе подобными.

 

И Ахмадулиной вряд ли удавалось слиться с толпой "как слово и слово на моём и на их языке". Хотя пить могла с кем угодно, и восхищаться крысомором, и воспевать садовника, и водить дружбу с дачными рабочими. Но любила она при этом не этих людей, о которых могла говорить самые наивозвышенные и превозносящие до небес слова ("имею право расточать, я не оскудею"), а — себя, и "не себя даже, а производимое ею впечатление", как точно подметил Ю. Нагибин. "Белла холодна как лёд". И, вознеся, могла следом окатить холодом безразличия: стать "безнадёжно равнодушной к тем самым людям, которых перед этим обласкала." ("Дневник" Ю. Нагибина). Гораздо органичнее для неё одиночество: "Так холодно ты замыкаешь круг"... "Утешусь, прислонясь к твоей груди,/Умоюсь твоей стужей голубою." Но  этот царственный холод снежной королевы ей ближе ненастоящего плебейского тепла. Она способна "ощутить сиротство как блаженство". "Тишь библиотек", "концертов строгие мотивы" — вот что созвучно её душе. На что ей люди? Да и она — им?

 

 
...Вот Павел, Матвей и Кузьма попрощаться пришли.
"Прощай, — говорят, — мы-то знаем тебя не по книжкам.
А всё же для смеха стишок и про нас напиши.
Ты нам не чужая — такая простая, что слишком..."
Ну что же, спасибо, и я тебя крепко люблю,
заснеженных этих равнин и дорог обитатель.
За все рукоделья, за кроткий твой гнев во хмелю,
ещё и за то, что не ты моих книжек читатель.

 

 
В читателях "от мира сего" не нуждался и Фёдор Сологуб:
 
Что мне мир. Он осудит
иль хвалой оскорбит.
Тёмный путь мой пребудет
нелюдим и сокрыт.

 

 
Всё земное Сологуб считал тяжким бременем, злом. Люди его утомляли, он старался быть от них подальше. В одиночестве видел единственно возможное для поэта сущест-вование:

 

Оставь селенья, иди далёко
или создай пустынный край,
и там безмолвно и одиноко
живи, мечтай и умирай.
 
...Послушай моё пророчество
и горькому слову поверь:
в диком холоде одиночества
я умру, как лесной зверь.

 

 
Он не выносил грубой Жизни, которая представлялась Сологубу румяной и дебелой бабищей-Евой в отличие от прекрасной лунной Лилит — его Мечты.
 
Мечтатель, странный миру,
всегда для всех чужой, 
 
таким он остался в памяти потомков. Отчуждение от мирских привязанностей проповедовал Блок:
 
Всё на земле умрёт: и мать, и младость,
жена изменит и покинет друг,
но ты учись вкушать иную радость,
глядясь в холодный и полярный круг.
 
И к вздрагиваньям медленного хлада
усталую ты душу приучи,
чтоб было Здесь ей ничего не надо,
когда Оттуда ринутся лучи.

 

 
И Георгий Иванов пытался учиться у Блока этой божественной отрешённости, мечтая обрасти такой же защитной коркой ледяного бесстрастия, но у него это плохо получалось:
 
Когда же я стану поэтом
настолько, чтоб всё презирать,
настолько, чтоб в холоде этом
бесчувственным светом играть?

 

 
 А Цветаева? Всю жизнь — роман лишь с собственной душой. Безоглядный порыв навстречу кому-то, кто показался "вровень", "равносилен" и "равномощен", и — горькое разочарование, когда спадала с глаз пелена, и рядом оказывался всего лишь "грешок грошовый", "убожество", "бедняк", а в сущности — обычный человек, простой смертный. "Я взяла тебя из грязи — в грязь родную возвращаю!" Жар крылатых объятий сменяет высокомерный холод царственных лат. Но — ненадолго, "до первого чужого, который скажет пить".

 

А всё же с пути сбиваюсь,
(особо весной!).
А всё же по людям маюсь,
как пёс под луной.

 

 
Однако это ненасытимая Танталова жажда, умирание от жажды над ручьём. "Чуть встретишь — уж рвёшься прочь". Но это "вероломство" — не что иное как верность себе, своему призванию, гению, внутреннему голосу, верность своему высокому Духу, который не терпит никакого насилия над собой, никакого принижения, никаких чуждых ему слияний. "Я ни с кем, одна, всю жизнь, без читателей, без круга, без среды, без всякой защиты, причастности, хуже, чем собака, а зато... А зато — всё". 

 

 
Я часто привожу эти слова М. Цветаевой, но что-то на этот раз помешало мне закончить на столь высокой отрешённой ноте. А если конкретно — то эссе Аделаиды Герцык, которыми в последнее время зачитываюсь. Исследователи Серебряного века пишут о ней, как правило, лишь в "цветаевском контексте", хотя это была оригинальная и вполне самостоятельная литературная фигура. Так вот закончить мне хотелось бы её словами об отношении к людям и  о том, какую роль они играют в её творческой судьбе: "Я не умею общаться с людьми, питаться плодами их духа. Но я не могу без них — они нужны мне... Моя любовь, моя жалость, моё нетерпение влекут меня к людям, не давая покоя. Я вяну без ласки человеческой и жадно, как свет солнечный, тяну её в себя. И, не зная, что с ней делать, — отдаю её назад, но распускаюсь, согретая. Не мысли, не идеи, а что-то другое нужно мне в людях — очень внешнее, или очень внутреннее — за чертой слов и понятий". ("Мои блуждания", 1915).

 

 

Позже под впечатлением всех этих строк написалось:
 
«А люди — ну на что они нужны?» -
в сердцах воскликнул некогда поэт.
И в этом никакой его вины,
что холодом отсвечивает свет.
 
Полярный круг. Сияние лучей
свободной, независимой души,
блуждающей во тьме своих ночей...
Но круг в окне морозном продыши -
 
течёт толпа как серое Ничто,
не вычленяя атомов любви.
Ах, люди, вы нужны мне ни на что,
как воздух, что не чувствуешь в крови,
 
как облако, что скроется из глаз,
как промельк незнакомого лица.
Но холодно становится без вас
в блаженном одиночестве творца.
 
 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 09.04.2021 18:57:28

    Алексей Ильичев. Рассказ "Лучники" ("Литература для детей")

    "В тот год я закончил первый класс. Моя двоюродная сестра постарше меня, и, как это частенько бывает, она командовала мною, младшим, покоя мне не давала. Характером она уже в детстве была человеком педантичным – прямо как немка. Всё у неё по часам расписано, по минутам, распорядок дня такой, что хоть стреляйся! В шесть утра - подъём, в восемь – завтрак, с девяти до одиннадцати – чтение книг... Вот сидит она как-то, читает, а я пристаю к ней:..."

  • 08.04.2021 18:55:00

    Алексей Ильичев. Рассказ "Розыгрыш" ("Литература для детей")

    "На каникулах, в домах нас видели редко. С утра до ночи были мы на улице. Играли в различные подвижные игры, вроде догонялок или казаков-разбойников, бегали купаться на речку, в золе от костра пекли картошку, а иной раз просто собирались, где-то в лесу и травили друг другу леденящие душу байки, пугая девчонок. А однажды летом, устроили им такое эффектное представление, о котором я и сейчас вспоминаю с дрожью в душе. Недалеко от моей улицы, в переулке, в котором жили мои дедушка с бабушкой, стояла старая хата. В эту хату..."

  • 07.04.2021 18:52:00

    Алексей Ильичев. Рассказ "Здравствуй" ("Литература для детей")

    "Казалось бы, такие простые вещи, как сказать человеку спасибо или поздороваться с ним при встрече, само собой разумеются. Но недавно родившейся ребёнок, подрастая и выходя в мир, не имеет об этом понятия. В его жизни обязательно должен быть кто-то, кто научит, объяснит ему, как вести себя в той или иной ситуации, воспитает его. В противном случае, судьба такого маленького человека незавидна..."

  • 01.04.2021 16:53:00

    Леонид Подольский. ""О правде истории и ее больных вопросах" ("История")

    "В последние годы не раз и не два приходилось слышать, что мы никому не позволим пересмотреть историю, исказить ее. Следует ли понимать так, что существует некая абсолютная монополия на историческую правду, что историческая наука (как и Государственная Дума) – не место для дискуссий и существует новый непререкаемый «Краткий курс», фиксирующий по всем вопросам единственную и окончательную истину?..."

  • 31.03.2021 16:51:00

    Валерий Румянцев. "неопубликованные стихотворения (публикация №2)" ("Поэзия")

    "Хоть истина бывает глубока, Невежество – увы – гораздо глубже. В нём больше утонуло за века, Чем в знаменитой миргородской луже. Невежество не топит одного. Что мелочиться? Целые народы Оно пускает медленно на дно..."

  • 30.03.2021 16:39:00

    Валерий Румянцев. "Неопубликованные стихотворения (публикация №1)" ("Поэзия")

    "Философы же видят смысл во всём, Но только раскусить его не могут. Так «чёрный ящик» мы порой трясём. Чтоб содержимое хотя б на слух потрогать."

  • 11.03.2021 16:58:03

    Леонид Подольский. "Издевательство над историей и здравым смыслом" ("Публицистика")

    "Совершенно понятно, что они хотят видеть на Лубянке Дзержинского, создателя ЧК, одного из лидеров красного террора (только в 1918-1921 годах 1,5 миллиона расстрелянных), они – плоть от плоти. Тут все ясно. Но зачем же власти такая альтернатива? В прошлой статье я написал, что никак не могу соединить Ротенберга и Дерипаску с Лениным (и с Дзержинским). Все-таки, как-никак, классовые враги. Или, уже можно соединять? История и люди все стерпят? Возможен такой винегрет?.."

  • 10.03.2021 17:35:00

    Дмитрий Аникин. Стихотворения из цикла "Потерянный рай" ("Поэзия")

    "А хочется того-сего, а колется гневить Его; пусть в рабстве дни постылые – живых живей, служилые, пойдем братьёв- отступников брать на копье, брать шутников..."

  • 09.03.2021 14:05:00

    Ирина Антонова. "От Ферганы до Коктебеля. Неисчерпаемая тема любви на фоне истории" (рецензия на повесть "Эльмира" писателя Леонида Подольского)

    Повесть Леонида Подольского «Эльмира» опубликована в журнале «Литературные знакомства» и практически одновременно на электронном портале «Золотое руно». В центре повествования история красивой и романтической любви, но, увы, любви заранее обреченной. Так сказать, это одна из вариаций на вечную шекспировскую тему. Влюбленных, несмотря на взаимность, со временем жестоко разводят национальный вопрос и другие реалии тоталитарного общества периода развитого социализма.

  • 08.03.2021 19:59:00

    Сергей Протянов. "Стихотворения (публикация №1)" ("Поэзия")

    "Я жил стихией языка, Я в каждом слове видел чудо, Верлибра новая строка, Дрожа, возникла ниоткуда..."

Спонсоры и партнеры