Новости, события

Новости 

"Стихотворения (публикация №3)"


                    


                 

На дне рожденья счастья и печали

 


***
На дне рождения, на самом дне,
когда покинут все, кто были с нами,
нередко остаёмся мы одне
наедине с несбывшимися снами.

Идём, куда не зная, налегке,
и, получив за жизнь привычно неуд,
глазами что-то ищем вдалеке,
закинув в небо свой дырявый невод.

И там, витая в голубом ничто,
утратив всё, чего ты так алкала,
вдруг понимаешь: истина - не то,
что плещет на поверхности бокала.

На расстоянье зорче нам видней.
Любовь ценней в конце, а не в начале,
как всё, что затаилось в глубине,
на дне рожденья счастья и печали.

О, счастье жить и знать, что не одна,
что мне дано без слёз и без истерик
русалкой подхватить тебя со дна
и вынести на безопасный берег.

И там, с тобой одним наедине,
плести свой день из небыли и были
и постигать, что истина на дне,
на дне того, что мы взахлёб любили.


***
Февраль! Чернил уже не надо,
когда есть вилы для воды.
Писать сонеты иль сонаты,
в сердцах растапливая льды.

Бумаге жизнь передоверив,
смотреть, как гаснут фонари,
в чужие не стучаться двери,
познав, что выход — изнутри.

Когда ж сойдёт на нет удача,
побив все карты до одной,
и вековая недостача
преобразится в вечный ноль,

когда все маски и личины
оскал покажут бытия -
и в минусовых величинах
надежда выживет моя.

Но даже там где нет надежды -
моя любовь тебя спасёт.
Где утешенье безутешно,
она одна осилит всё.


***
Хоть всё, что есть, поставь на кон,
все нити жизни свей,
но не перехитрить закон
тебе вовек, Орфей.

Деревьев-церберов конвой
не проведёт туда,
и профиль лунный восковой
в ответ ни нет, ни да.

Рассвет поднимет белый флаг
как знак, что всё, он пас,
чтоб Тот, кто вечен и всеблаг,
не мучил больше нас.


* * *
Мёртвый голубь под моим балконом,
ветка вяза, бившая в окно...
О себе напомнило уколом
что-то позабытое давно.

Выхожу из дома, как из комы,
и брожу, рисунок дня лепя.
Я с собою будто незнакома.
Я так мало знаю про себя.

Всё носила, как цветок в петлице,
на губах заветное словцо.
Так оно хотело в мир излиться,
даже проступало сквозь лицо.

То ли ангел райский, то ли кондор
душу нёс в объятиях, когтя,
в небесах очерчивая контур,
за которым всё, что до тебя.

Если бы когтями было можно
в прошлое вцепиться посильней
и втащить сюда его безбожно,
вырвав из кладбищенских камней!

Что-то мне привиделось сегодня.
Что-то засветилось над травой.
О судьба, бессмысленная сводня!
Мёртвый голубь, ангел неживой.

Но сквозь все запреты и потери
я в ночи твой облик сторожу
и держу распахнутыми двери,
окна все раскрытыми держу.

И поскольку ты во мне отныне
так сияешь радугой в тиши,
я должна лелеять как святыню
оболочку тела и души.


***
С мелиссой чай заваривай, настаивай,
мели о чём твоей душе угодно,
но на своём особо не настаивай,
жизнь отпусти, пускай течёт свободно.

Чай разливай из треснувшего носика,
стараясь быть уместной и любезной,
и струйка - вроде крошечного тросика,
что держит над невидимою бездной...



* * *
Весна ещё совсем слаба,
нетвёрдые шажки.
Трещит по швам моя судьба,
расходятся стежки.

Окно открою поутру,
и слышу, не дыша,
как сжалась на ночном ветру
продрогшая душа.

Пойми меня как зверя зверь,
как мать своё дитя,
и целиком себя доверь,
навеки, не шутя.

Люблю тебя в мерцанье бра,
в обличии любом.
Нет завтра, нынче и вчера,
есть вечность в голубом.

Коснись рукой горячей лба,
прижми к своей груди.
Весна уже не так слаба.
И лето впереди.

***
До рассвета порою не спим,
нашу жизнь доедаем на кухне,
вечерком на балконе стоим,
пока старый фонарь не потухнет.

Позабыты борьба и гульба,
бремя планов и страхов дурацких.
Столько лет не меняет судьба
ни сценария, ни декораций.

Но всё так же играем спектакль
для кого-то в себе дорогого.
Тихо ходики шепчут: тик-так...
Да, вот так, и не надо другого.

До конца свою роль доведя,
улыбаться, шутить, целоваться,
и уйти под шептанье дождя
как под гул благодарных оваций.


* * *
Друзей, которых нет уже нигде –
гашу следы, стираю отпечатки.
И привыкаю к этой пустоте,
как к темноте на лестничной площадке.

Дороги развивается клубок.
Уверенно вслепую ставлю ногу.
Я будущее знаю назубок –
оно короче прошлого намного.

Мой сквер, я столько по тебе хожу,
тебя как книгу старую листая,
что, кажется, тебе принадлежу
частицей человечье-птичьей стаи.

Присаживаюсь на твою скамью,
твоею укрываюсь пышной кроной.
Давно меня здесь держат за свою
деревья, клумбы, дворники, вороны.

Людей роднят метели и дожди.
Как беззащитны слипшиеся прядки.
Прохожий, незнакомец, подожди!
Как дети, мы с собой играем в прятки.

Но представляю выраженье лиц,
когда бы то в реальности скажи я.
Как зыбки очертания границ
меж теми, кто свои, и кто чужие.


***
Гляжу в окна распахнутое око,
а между рам колотится оса.
И выход близок — форточка под боком,
но недоступны глупой небеса.

Вот так и я с безумием де Сада
бьюсь головой, не ведая пути,
а Бог со стороны глядит с досадой:
ну вот же выход, дурочка, лети!

Большое видится на расстояньи.
Вблизи ты неразумен, как дитя.
Мы тратим жизнь на противостоянье,
а ларчик открывается шутя.


***
Жизнь без быта, со множеством без -
без удачи, добычи, улова.
Отделяет её от небес
волосок или честное слово.

Было счастьем, звездою, мечтой,
стало участью, жребием, роком.
Млечный путь по дороге ночной -
указатель в пути одиноком.

Но ценить и беречь, словно крохи,
то, что тянет нас вниз, а не ввысь:
и малейший цветок у дороги,
и любую весёлую мысль.

Если холодно в небе бесстрастном
и дорога ослепла от слёз -
не чурайся того, что прекрасно
по-земному, легко, не всерьёз.

Как чудесны простые напевы,
золотистый струящийся мёд...
Пусть Лилит не стесняется Евы,
а Татьяна и Ольгу поймёт.

Если звёздного шифра не видно -
опускайте глаза свои вниз.
Это лёгкий такой, безобидный,
безопасный с собой компромисс.

***
Не бояться зеркал и своих запоздалых прозрений,
отцеплять от себя якоря и чужие клише.
И уверенно «нет» говорить, не скрывая презренья,
и свободное «да» не таить в отворённой душе.

Пусть струится весна, унося, как щепу, в самотёке.
Пусть холодная осень не сводит безжалостных глаз.
Всюду жизнь, даже в самой тоскливой глухой безнадёге.
Надо лишь не мертветь, пока что-нибудь теплится в нас.

Сохранить то тепло за душой, распихать по карманам,
прислониться к единственным в мире плечам и губам,
и питаться как манной бесхитростным самообманом,
предпочтя его правде, свободе и вольным хлебам.

* * *
Любовь – не когда прожигает огнём, –
когда проживают подолгу вдвоём,
когда унимается то, что трясло,
когда понимается всё с полусло...

Любовь – когда тапочки, чай и очки,
когда близко-близко родные зрачки.
Когда не срывают одежд, не крадут –
во сне укрывают теплей от простуд.

Когда замечаешь: белеет висок,
когда оставляешь получше кусок,
когда не стенанья, не розы к ногам,
а ловишь дыханье в ночи по губам.

Любовь – когда нету ни дня, чтобы врозь,
когда прорастаешь друг в друга насквозь,
когда словно слиты в один монолит,
и больно, когда у другого болит.

* * *
Твой бедный разум, неподвластный фразам,
напоминает жаркий и бессвязный
тот бред, что ты шептал мне по ночам,
когда мы были молоды, безумны,
и страсти огнедышащий везувий
объятья наши грешные венчал.

Во мне ты видишь маму или дочку,
и каждый день – подарок и отсрочка,
но мы теперь – навеки визави,
я не уйду, я буду близко, тесно,
я дочь твоя и мать, сестра, невеста,
зови, как хочешь, лишь зови, зови.

Вот он, край света, на который я бы
шла за тобой по ямам и ухабам,
преграды прорывая и слои,
вот он – край света, что сошёлся клином
на взгляде и на голосе едином,
на слабых пальцах, держащих мои.

А дальше – тьма, безмолвие и амок...
Мне душен этот безвоздушный замок,
и страшен взгляд, не видящий меня,
но я его дыханьем отогрею,
ты крепче обними меня за шею,
я вынесу и всё преодолею,
так, как детей выносят из огня.

***
Мир, оставь меня в покое!
Я – отрезанный ломоть,
но не дам себя легко я
молоху перемолоть.

Как лицо твоё убого,
руки жадные в крови,
купола, где нету Бога,
и дома, где нет любви,

где законы волчьи рынка,
сгинь, отринь меня, гуляй!
Только ты, моя кровинка,
не покинь, не оставляй.

Перед смертью мы как дети,
страшно ночью одному.
Нужен кто-то, чтоб приветил,
обнял, не пустил во тьму.

У меня в душе такое –
без тебя не потяну.
Не оставь меня в покое,
не оставь меня одну.


***
На чёрный день копила радость,
в надежде, что ещё не он,
что есть ещё чернее гадость,
которая возьмёт в полон,

а этот — временной полоской
уйдёт, дав ночи полчаса,
как пуля, не затронув мозга,
как туча, прячась в небеса.

Ещё не он, ещё не скоро,
и всё на чёрный день коплю
крупинки слов, и крохи спора,
и каплю сладкого «люблю».

Когда же он придёт однажды -
тот свет, накопленный в углу,
сверкнув улыбкою отважной,
испепелит любую мглу.


***
Помнишь, как мы пошли с тобой в то воскресенье осеннее в Липки?
Старых лип там уж нету почти, ну а новые - низки и хлипки.

Помнишь, ели мороженое, рифму искали к орешкам кешью.
И её подсказало над деревом небо синеющей брешью.

Шли по Взвозу мы к Волге, зашла я в бывший отцовский дворик,
где листва всё пышнее, а запах каштанов горяч и горек.

А у самой беседки застали свадьбы: невесты, платья.
Крики «горько», лобзанья, хмельные объятья, все люди братья.

«Офигительная!» - орал тамада за большие деньги.
«Сногсшибательная!» - вторил ему, надрываясь, подельник.

Лоскутками цветными обвешан был памятник «всем влюблённым»,
что глядели из вороха тряпок озлобленно, оскорблённо.

Словно знали, что их прозвали в народе: «двум педерастам».
Да вот так этот мир и построен, где всё на контрастах.

Шли и шли мы по Набережной под пьяные свадьбины вопли.
Начал дождик накрапывать и мы ненадолго промокли.

Пустовали кафе и лежали бомжи, как на лаврах, на лавках.
О театр абсурда, весь мир подшофе, нестареющий Кафка!

Нас укрыли зонты от дождя, а быть может от божьего рока.
Ах, веди нас, дорога, веди, доведи до родного порога!

Поскорей бы согреться, и чаю поставить, и хлеба, и сала...
Моё глупое сердце, ответь, для чего и кому я всё это писала?

Просто — всем невдомёк — наша жизнь - мотылёк, ветерка дуновенье.
Просто — этот денёк захотелось спасти, уберечь от забвенья...


***
Перед зеркалом красуясь,
От тебя я слышу: «Рубенс!»

Огорчилась: неужель?
А мне мнилось – Рафаэль!

Вот истаю, словно воск, –
Будет Брейгель или Босх!

***
Поскрипывает мебель по ночам.
Судьбы постскриптум...
Как будто ангел где-то у плеча
настроит скрипку...

Как будто лодка с вёслами сквозь сон
по водной зыби...
Тьма горяча, смешай коктейль времён
и тихо выпей.

И выплыви к далёким берегам
из плена тлена...
Сам Сатана не брат нам будет там,
Стикс по колено.

Скрипач на крыше заставляет быть,
взяв нотой выше.
Ведь что такое в сущности любить?
Лишь способ выжить.


***
Жизнь моя дремлет и сладкие сны
ей навевают остатки весны.

Пусть мне уже не послушен реал,
но как воздушен ночной сериал...

Вот загорается в небе звезда,
приоткрывается дверь в навсегда...

Кружатся лица, как листья в лесу.
Сколько любви я с собой унесу...

Нежности кружево, сны наяву...
Что б вы так жили, как я не живу.


***
А счастье - это как журавль,
что скрылся вдаль за облаками,
как поднебесный дирижабль,
как то, чего нельзя руками.

Проснуться, утро торопя,
спешить в леса, сады и парки,
чтоб скрыться от самой себя,
спастись от вездесущей Парки.

Окно и двери распахну,
накину старенькое пончо.
Когда же, боже, жить начну?
Наверное, когда закончу.


***
Я у Творца просила без конца
хоть отблеска любимого лица,
край облака подняв как одеяло.
Летит листва сквозь миллионы лет,
и каждый лист — как пропуск, как билет
туда, где жизнь любовью оделяла.

Но небеса, налитые свинцом,
нам адреса любимых мертвецов
не выдают сквозь сумрачную млечность.
С теченьем дней я делаюсь одней,
и с каждым днём мне ближе и родней
твоя недосягаемая вечность.

Я вижу руку с родинками звёзд,
я в бездну перекидываю мост,
и образ твой оплакан и обласкан.
Что не убило — не убьёт уже,
хоть постоянно видится душе
блаженный сон смертельного соблазна.

Минует всё, в далёкое маня.
Всё соткано из праха и огня,
всё будущей подёрнуто золою.
Грядущее, в сегодня обратясь,
назавтра с ним утрачивает связь,
и живо только милое былое.

Течёт сквозь пальцы времени вода.
В огромное, как небо, никогда
я боль свою как птицу отпустила.
Любовь земная, старый мой дружок,
в груди горячий розовый кружок,
сдвигает с места солнце и светила.





Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 16.06.2021 12:55:00

    Леонид Подольский. "Чубайс мне друг, но истина дороже!" (о концепции российской истории)"

    "Игорь Борисович Чубайс – российский философ и автор оригинальной (и противоречивой!) концепции российской истории, «изобретатель» особого предмета «россиеведение», хотя, видит бог, никак не пойму, чем «россиеведение» отличается от обычного курса российской истории. Почему именно концепция И. Чубайса меня заинтересовала? В определенном роде она показательна, как проявление исторического волюнтаризма в силу своей внутренней противоречивости. Плюс к тому некоторое время назад я посещал клуб «Россия» и, при самом благожелательном отношении к И. Чубайсу, никогда не мог с ним согласиться. Вот в очень кратком виде концепция российской истории И. Чубайса..."

  • 15.06.2021 19:23:00

    Инвер Шауджен. "Стихотворения (публикация №2)" ("Поэзия")

    "Что такое счастье? Маленькая радость, Брызги солнца рыжего, под твоим окном. Ласковое слово, дарящее благость, Что такое счастье? Это мы вдвоём…"

  • 09.06.2021 16:50:00

    Сергей Шилкин. "Стихотворения (публикация №3)" ("Поэзия")

    "Я с бессонницей простился – Эскулапы подлечили. Мне чудесный сон приснился, Будто я проснулся в Чили. Белосахарные Анды С блеском западной рекламы. Грациозно, словно гранды, По тропе гарцуют ламы..."

  • 08.06.2021 18:27:00

    Светлана Скорик. "Не хочется спешить" (рецензия на сборник стихотворений "Не хочется спешить" Владимира Спектора) ("Критика. Эссе")

    "Новый сборник прекрасного поэта и вдумчивого публициста Владимира Спектора «Не хочется спешить» – это не просто подборка последних стихотворений автора, и не только они. Это большая, объёмная книга. Открывают такие чаще с целью полистать и выловить что-нибудь по душе... но с этой – так не получится. Она цепляет. И вот ты читаешь, ловишься во все её ловушки, вот уже и проза началась, а отложить в сторону не хочешь. Не хочется спешить. Хочется без спешки, внимательно читать и ощущать жизнь во всех её проявлениях. Яркую. Радостную. Страшную. Поющую. В книге найдется много чего на любой возраст и на любую жизненную ситуацию, и ограничение лишь одно – она не подойдёт безразличным людям. Тем, кому ни до своей страны, ни до поэзии, ни до чувств других людей вообще дела нет, кого беспокоят лишь его личные интересы. Этот сборник – душевная перекличка, соучастие, сопереживание, сравнение мыслей, поступков, жизненных путей, твоих и автора..."

  • 06.06.2021 14:54:00

    Владимир Спектор. "Перемен требуют наши сердца" или не требуют?" (рецензия на повесть "Поэт" Землеловой Светланы)" ("Критика. Эссе")

    "Желание революции, перемен, конституции, чего-то вкусного… В общем, «перемен требуют наши сердца»…Как знакомо это. Так было в начале и конце 20-го века, повторяется в нынешнем. Но перемены и революции приносят вместе с немыслимыми страданиями, войнами, мученическими смертями тысяч и тысяч людей желания новых перемен. Всё повторяется, и ничему не учит история, а, тем более, литература. Именно об этом Светлана Замлелова написала очень интересную повесть, опубликованную в журнале «Наш Современник». Интересную, поучительную и актуальную, несмотря на то что события в ней происходят почти сто лет назад. И тогда, и сейчас - немало недовольных состоянием дел в обществе, уровнем благополучия и свободы, властью и её политикой… А какой она должна быть, власть и политика? Кто знает… Герои повести – собирательные образы поэта и его супруги, которая в большей степени управительница быта, чем муза бытия. До революции они мечтали о её приходе, плохо представляя, чем это обернется. А после революции и войны, совершенно не приняв и не поняв, что, всё же, произошло, мечтают, чтобы всё вернулось, и было, как раньше..."

  • 06.06.2021 0:05:06

    Анастасия Шахова. Стихотворения (публикация №1) ("Поэзия")

    И было в начале слово. И я его перевёл. Так появились небо, солнце, поляны,накрытый стол, Холод морского ветра и жар огня. Так появились люди, верящие в меня.

  • 05.06.2021 10:00:00

    Владимир Спектор: "В то, что могло быть хуже- твердо верю. А в лучшее мне верится труднее" (беседовала Елена Сазанович) ("Интервью")

    "...Думаю, что читателям часто хочется увидеть автора прочитанных произведений. Поговорить с ним. Ну что ж, автора – на сцену! И самый честный, самый правдивый, самый искренний автор – поэт. Ему ничего не нужно придумывать в диалоге с нами. Он все уже давно придумал. Своим творчеством. Своей искренней болью… И про себя. И про Отечество. И про Вселенную. Вот такой парадокс. Поверьте, никто честнее не ответит. Ни музыкант своей музыкой, ни прозаик своей прозой. Ни художник своими полотнами, ни скульптор своими изваяниями. Поэзия – возможно, единственный вид искусства, где «я» полностью совпадает с «мы». Где создание полностью совпадает с его создателем. Где стопроцентность правды гарантирована. Где ремарки и отступления необязательны. Вот такой парадокс. Но это – про настоящих поэтов. Ведь только они могут ответить стихами…Автора – на сцену!.."

  • 27.05.2021 16:03:00

    Владимир Спектор. "От счастья своего не убежишь, но его еще догнать надо..." (рецензия на книгу (роман) Лидии Григорьевой "Термитник") ("Критика. Эссе")

    "Это настоящий роман, и каждый его эпизод может стать основой полноценного телевизионного сериала. Как в термитнике каждое помещение имеет свой смысл и предназначение (при этом все они соединены между собой системой переходов и коридоров), так и в книге Лидии Григорьевой каждый рассказ самодостаточен. А соединяет их талант автора и его желание поведать миру «большое в малом»..."

  • 20.05.2021 15:52:22

    Леонид Подольский. Пьеса "О, жизнь моя!" ("Драматургия")

    В юности я мечтал стать писателем и историком. В одно время писателем и историком. Писать исторические романы. Разобраться… Да, очень во многом хотелось разобраться. В нашей кромешной истории. Кто виноват? И - что делать? Извечные русские вопросы. Почему русские люди, нет, не только русские, с таким остервенением убивали друг друга? Так ненавидели одни других? Брат против брата, сын против отца… Мне всегда казалось, что все происходило не так, как писали в учебниках. Намного страшнее! Что очень многое от нас скрывали…Очень многое… Юность, юность… В юности мы так мало знали. Совсем ничего. Мы только начинали догадываться…

  • 28.04.2021 5:27:01

    Галина Ицкович. Гавайские зарисовки: Темная магия хУлы ("Россия и мир")

    Хула родилась неизвестно когда, задолго до плавсредств, которые могли бы связать аборигенов с остальным миром. Она успешно проживала на Гавайях до начала XIX-го века, когда открывшие Гавайи и набредшие на танцующих аборигенок путешественники и миссионеры заклеймили ее позором, запечатали печатью ханжеского порицания. Чтобы не запрещать совсем и не вызывать бунты среди аборигенов, к концу XIX-го века танцовщиц хулы одели в закрытые блузки и юбки до пят...

Спонсоры и партнеры