Новости, события

Новости 

"Шутейно о нешуточном" ("Сатира и юмор")


 

                        

 

***

 

 Где вы, катарсис, серотонин,

 дом с белым садом, камин, мезонин,

 всё, что желают в дни именин,

 всё, что нам снится?

 Что же на деле? Лживость икон,

 замков руины, дура закон,

 непобедимый в душах дракон,

 старость, больница.

 

 Где в парусах кумачовых корабль?

 Где в небесах утонувший журавль?

 Где обещания крибли и крабль,

 сказочной щуки?

 А на поверку — супы с котом,

 светлое завтра где-то потом,

 вечная сука на троне златом,

 вечныя муки...

 

 

 

***

 

Деспоты не любят диспутов.

Если ты не тварь и тля –

неустанно и неистово

вырывай из горла кляп.

 

Смертный грех – чегоугодие.

Не переступи межу.

Богу одному – свободе я

поклоняюсь и служу.

 

Но куда податься, братцы, мне?

где луч света среди мглы?

Глупы и нелепы Чацкие,

а Молчалины подлы.

 

Софьи выберут Молчалиных

в президенты и в мужья.

Остаётся лишь в отчаяньи

застрелиться из ружья.

 

 

 

***

 

Нет хлеба. Что ж, не страшно.

Хватаю горсть монет,

бегу, а там бумажка:

«Закрыто на обед».

 

Нет масла, макаронов, -

семь бед — один ответ:

спешу я к гастроному,

а на дверях: «Обед».

 

Гляжу в слезах бессилья:

нигде мне ходу нет.

Как будто вся Россия

закрыта на обед.

 

 

 

***


«Как дела? Какие планы?» –
слышим часто от других.
«Как здоровье? Как зарплата?», –
сами вопрошаем их.

Всяк во всё суёт свой носик
так, как долг ему велит.
И никто, никто не спросит:
«Как душа? О чем болит?»

 

 

 

НА КНИЖНОМ РАЗВАЛЕ

 

 О боже, видел бы Некрасов,

 кого с базара тут несут!

 Огня в сосуде нет ни разу,

 хотя гламурен сам сосуд.

 

 И всюду «глупые милорды»

 нам кажут свой базарный лик.

 В какие книжицы упёрты

 их морды, кто бы только вник!

 

 Как племенам дары Маклая -

 обложки - россыпь пёстрых бус.

 Я шла, насмешливая, злая,

 и проклинала пошлый вкус.

 

 Развал — скопление стыдобищ.

 Не безобидна эта тьма:

 сон разума родит чудовищ -

 вот горе, что не от ума.

 

 Что прорастёт, заплодоносит

 от сева рыночной муры?

 Данайцев бойтесь, что приносят

 умам бесплодные дары.

 

  


***


Какой неохватный безудержный свет!
О мир-супермаркет, чего только нет
в витринах твоих шире моря!
Чего только нет там для горя!

Беда у ворот, перекрыт кислород,
все камни летящие — в мой огород.
Но блещут огнями витрины
и тянет туда на смотрины.

Какие хоромы, чертоги, дворцы!
А все продавцы — подлецы и дельцы.
Рекой изобилие льётся,
всё куплено, всё продаётся.

О мир-супермаркет, я вечный банкрот,
но вечно раскрыт удивлённо мой рот.
Я вся в твоей пагубной власти!
Чего только нет здесь для счастья!

Дожди, снегопады, деревья в цвету,
сиянье сгоревшей звезды на лету,
закаты, рассветы, объятья
и мамины старые платья.

Мосты и огни на другом берегу,
всё то, что сродни я в себе берегу,
любимые лица и тени,
и всё это можно без денег!

 

 

 

***


На языке бульварных площадей,
базарных перебранок меж людей,
очередей – со мною говорила
простая жизнь народа без затей.

И мне хотелось быть такой, как все:
не пятой спицей в общем колесе,
не о красе всея вселенной думать,
а, как и весь народ, – о колбасе.

Я от прекраснодушия лечусь,
ненормативной лексике учусь,
и чувствую: ещё совсем немного –
и я пойму умом родную Русь.

 

 

 

***


Средь скопища идей
ты извлеки одну:
есть вечер-чародей,
рисующий луну.

Средь сонмища вещей,
где ты никто, ничей –
всегда найдётся щель
для солнечных лучей.

Средь множества людей
всегда найдётся тот,
кто будет не злодей
а просто идиот.

 



***


«Советская», «Октябрьское ущелье»,
- мой бог! - «Коммунистический тупик»!
И смех, и грех, и горечь, и веселье
в названиях, заведших нас в тупик.

В них всё, чего так страстно мы хотели,
все наши миражи и муляжи,
чего, конечно, не было на деле,
но нас учили жить тогда по лжи.

И я живу, старея год от года,
на улице, где нет ни фонаря,
но имени не просто там кого-то, -
«Пятидесятилетья Октября»!

И столько ж лет хожу, сутуля плечи,
не видя лучезарный тот причал,
от будущего светлого далече,
что кто-то где-то твёрдо обещал.

И будут длиться разочарованья,
лететь года, меняться города,
но эти баснословные названья
не переименуют никогда!

  




***


Что значит – на картошку посылать,
на посевную, овощную базу,
младое племя – что за благодать! –
наверное, не слышало ни разу.

История не раз их удивит
словами: «персоналка», «аморалка»,
«звать на ковёр», «поставили на вид».
Сейчас они звучат смешно и жалко.

Давно уж снят студенческий значок,
сop времени уже исчез из виду.
Но вспомню, как не ставили зачёт
мне Ленинский – и не унять обиду.

  


ОДА ЛОХУ

Среди человечьего чертополоха
всегда отличишь лопуха или лоха.

Наивен и прост, он не видит подвоха
и часто впросак попадает, заохав.

Не требуя многого, радуясь крохам,
питаясь порой чечевицей с горохом,

он мир удивляет сознаньем совковым,
и чем-то нам люб вот таким, бестолковым.

Про лоха, прошу вас, не думайте плохо.
Он всё-таки лучше, чем хам и пройдоха.

За чистую всё принимая монету,
но их не имея, он близок поэту.

 

 

 

***


Я отправляюсь в себя как в далёкую ссылку.

Кто же когда-нибудь кликнет по ней и меня,

кто же окликнет однажды отважно и пылко,

выхватив глазом из текста, как стих из огня?

 

Слово без клика — как будто безлюдная Мекка.

Ссылки застыли, заснув летаргическим сном.

И, пока их не коснулась рука человека,

будут манить нас двойным заколдованным дном.

 

В рай, как известно в народе, насильно не тянут.

Вот водопой — ну а пить не заставить никак.

Слава ж безумцам, которые всё не устанут

кликать друг друга, затерянных в тёмных веках!

 

  


***


Напоминальщик пароля в Сети
требует подтвердить,
что человек то окно посетил,
вставив латинскую дичь.

Как же несложно сие доказать -
фокус донельзя убог -
цифры и буковки в шифр увязать,
после — курсором на «ок».

Всё! Человек ты! Сомненья отбрось!
Пусть ты ограбил, убил,
пусть негодяй, алкоголик, отброс
или последний дебил.

Тут загордится и мерин в пальто,
живший свиньёю свой век.
Пусть для других и себя ты никто,
но для Сети — человек!

  

 


***

«Мир — театр, люди — актёры»

В. Шекспир


Пьеро имеет вид комический,
но грех смеяться над слезами.
Мир — как театр анатомический,
где каждый в смертной позе замер.

Актёр — паяц, ему прощается.
Глаза б на сцену не глядели...
О, он не вешалкой кончается -
самоповешеньем на деле.

Разрыв аорты, гибель замертво.
Театр обернётся моргом.
Ну а пока не спущен занавес -
гляди, гляди на них с восторгом.

 

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 03.02.2023 17:05:31

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 17) ("Проза")

    "Время – страшное, темное. Семнадцатый год наоборот. Чуть ли не каждый день сообщали об убийствах и похищениях. Но Игорь не замечал. Это потом, задним умом, он видел сны. Словно бежит по тонкому льду. Лед проваливается, трещит, чтобы спастись, требовалось бежать все быстрей, быстрей – впереди маячила надежда, сзади все больше расползалась, ширилась, захватывала все вокруг полынья. Но это – потом, когда все закончилось, когда он на время расслабился… Неприятности сгущались постепенно, будто тучки на горизонте перед грозой..."

  • 01.02.2023 16:06:37

    Леонид Подольский. "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 16) ("Проза")

    "Неприятности начались вскоре после нового года. Поначалу мелкие – деньги по-прежнему несли, но – зачем несли? – при тысячепроцентной инфляции сто процентов годовых не спасали; обналичка приносила хороший доход и торговля метандростенолом процветала, недвижимость росла в цене и сделки – их, правда, по-прежнему было немного, - приносили все больший доход, - но, увы, нарыв назревал: начинались невозвраты..."

  • 13.01.2023 15:50:35

    Леонид Подольский. "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 15) ("Проза")

    "К тому времени, а шел уже декабрь, недолго до Нового года, хотя было слякотно и темно, фонари едва горели, Игорь много чего знал о Хвоинском – что гаденыш, скупердяй и при случае мать родную продаст, – но он все равно приходил и начинал говорить тихим своим, вкрадчивым голосом. Умел быть полезным, незаменимым даже. Вот и в этот раз, позвонил и сказал: есть замечательно выгодный вариант. И – сидит перед Игорем, как обычно, вещает: - Есть у меня в мэрии знакомый чиновник. Очень близкий. Ну, вы понимаете, Игорь Григорьевич, близкий к самому. Реально сидит в кабинете, а кабинет у него ровно этажом ниже, под Самим, управляет потоками..."

  • 12.01.2023 15:21:00

    Сергей Гарсиа. "Стихотворения (публикация №3)" ("Поэзия")

    "Почему-то мне кажется Что в жизни есть навигатор. И он сочиняет маршрут Стуча по клавишам Женскими пальцами Но если чёртова там дыра Или потухший кратер То, значит, мы родились чтобы стать Всего лишь скитальцами ..."

  • 09.01.2023 16:26:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 12) ("Проза")

    "Рэкетиры наверняка все разведали, потому что сразу направились к кабинету и время выбрали точно, когда Игорь оставался один. Длинноногая Леночка, украшение фирмы, тотчас испарилась, хотя, возможно, просто совпало – все продолжалось лишь несколько минут и Игорь потом не мог вспомнить: ни как они появились, ни как исчезли. Помнил только, что их было двое качков: один высокий, атлетичный, в спортивном костюме и кроссовках, белокурый, другой приземистый, с короткими руками. Рослый почти вплотную приблизился к Полтавскому, так что Игорю стало дискомфортно и он ощутил тяжелый, душный запах табака; в это время маленький оставался в дверях..."

  • 08.01.2023 17:29:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 11) ("Проза")

    "Больше всего приходилось работать с заемщиками. Игорь пытался подолгу беседовать с каждым, угадывать: честный, не честный? Вернет, не вернет? Чем дышат, что думают, в чем состоит их бизнес? Кем были раньше? Какие у них перспективы? Есть ли семья? Иногда Полтавский думал, что это у него наследственное. Ростовщичество – еврейский бизнес, средневековый. Евреи много чаще других становились банкирами. Он догадывался, что ростовщичество – бизнес опасный, рискованный. Не оттого ли евреев так часто убивали, изгоняли, преследовали? Не в этом ли корни мрачных средневековых наветов и мифов?..."

  • 07.01.2023 17:07:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 10) ("Проза")

    "Все очень здорово начиналось. Кредиторы, заемщики, посредники, вкладчики, страховая компания, клиенты на обналичку – все выстроилось легко и быстро, без особых усилий, как только Полтавский переехал на Кирпичную улицу. По крайней мере Игорю так казалось. То есть работа была нелегкая и исключительно нервная, ежедневно приходилось решать десятки вопросов, целыми днями он крутился, как белка в колесе, иной раз, приехав домой, валился без сил, но он был молод – всего сорок пять, и – ему нравилось. Он чувствовал себя в своей стихии. Это была та жизнь, к которой он стремился. Свобода! Никто ему не мешал! Он вообще любил работать с людьми. Ему доставляло удовольствие общение. Он никогда не думал об этом, но – подсознательно – Игорь испытывал удовлетворение от ощущения собственной значимости. Это было его время, его месяцы!..."

Спонсоры и партнеры