Новости, события

Новости 

"Идентичность": книга, которую нужно прочесть" ("Критика. Эссе")


 

Не так давно президент Путин предложил составить список из ста книг, которые нужно прочесть. Пожалуй, если даже сократить этот список до десяти, я бы включил в него новый роман Леонида Подольского.


В романе, условно, есть две главные сюжетные линии. Одна, личная, о судьбах людей: самого Леонида Вишневецкого, главного героя романа, скрипача Эфраима Циркиса, писательницы Моти Блох, диссидентов и отказников Иосифа Голдентуллера (Шимшона) и Натана Чернобыльского, который напоминает Щаранского, и других. Эта линия, безусловно, интересна, даже, я бы сказал, она блестяще выписана, но мне хочется сейчас сказать о другом. О той линии, где главный герой – народ. Еврейский народ, русский народ. О той линии, которую можно было бы условно назвать философской…


«Время покажет», «60 минут», «Место встречи», «Право голоса», «Право знать»… Я навскидку перечислил передачи, заполнившие телеящик. Они вроде бы носят дискуссионный характер. По замыслу авторов эти толковища должны служить показателями свободы наших СМИ. На самом деле они представляют собой механизм для выпускания пара. Состав их участников удручает постоянностью присутствующих и говорящих персон, так что заранее знаешь все их реплики и реакции.


Читая книгу Подольского, словно попадаешь в атмосферу подобных передач. Но «казус» Подольского состоит в том, что он действительно заинтересован в поиске правды, истины. В связи с этим мне на память приходят слова автора книги «Уолден, или жизнь в лесу» Генри Торо. Цитирую по памяти: «Не надо мне любви, не надо денег, не надо славы, дайте мне только истину». Может, отсюда и  безапелляционность суждений Подольского. Настоянных на выстраданности того, о чём он  говорит. С большинством его оценок я согласен. Вот, к примеру, такая: так называемая ленинская гвардия сама повинна в таком явлении, как сталинизм, сама создала ад, в который и оказалась низвергнута. Или другой пример. Леонид Подольский отнюдь не приходит в восторг от народа, среди которого живёт. Он нашёл жёсткое и, пожалуй, очень точное, ёмкое определение этого народа: подкаблучник. Что и говорить: запоминается. Недаром в своём блестящем послесловии Лев Аннинский отметил этот эпитет.


Одна из тем, затронутых в романе, – антисемитизм. Воистину бессмертная тема для российского сознания. Мне на протяжении своей, довольно затянувшейся жизни в разное время приходилось общаться с людьми, имеющими отношение к церкви в качестве её служителей. Надо отдать им должное, что касается понимания искусства, философского антуража, да и насчёт материализма они вполне на уровне, но стоит только задать вопрос насчёт паствы, исповедующей религию, основанную евреем и при этом заражённой отменным антисемитизмом, как беседа тотчас принимает  не самый джентльменский характер. Как тут не вспомнить слова Бабеля, сказанные им Паустовскому в 1920 году: «Я не выбирал себе родину. Я еврей, жид. Иногда мне кажется, что я могу понять всё, и только одного я не могу понять: причину той чёрной ненависти, которую так скучно зовут антисемитизмом».   


Подобными горячими темами изобилует вся книга. Причём автор здесь выступает и в роли трибуна, и в качестве судьи. Его оценки людей, делавших и делающих историю, событий, в которых он участвовал или о которых знает из различных источников, порой ошарашивают своей субъективностью, даже я бы сказал, циничной снисходительностью. К примеру, это касается и лично мною уважаемого Михаила Горбачёва. В конце концов, именно Горбачёву мы обязаны той гласностью, при которой автор «Идентичности» может себе позволить такую свободу суждений. Впрочем, автор чрезвычайно эрудирован, великолепно владеет материалом и приводит свои аргументы. Не только убеждает, но иной раз и переубеждает читателя.


Нужно отдать должное Подольскому: книга его прямо-таки насыщена огромной информацией. В том числе, что особенно важно, о той эпохе и о тех событиях, которые нам досталось прожить.


Совершенно блестящи страницы, относящиеся к истории хазар, тех самых «неразумных», по определению Пушкина. Хочу отметить эрудицию и качество изложения. Не хуже лекции о лесе в романе Леонида Леонова.


           О романе Подольского можно было бы сказать ёщё много хороших слов,но  мне хочется оборвать свои восторженные и одновременно путаные соображения,потому что «Идентичность» нужно читать. Сия книга стоит того, чтоб ее прочесть и передать товарищу.

 

                                                                                    

 

Другие произведения автора

 

 

 

Поделиться в социальных сетях


Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 18.09.2021 13:15:00

    Леонид Подольский. "Зулейха открывает глаза: запоздалые заметки" ((рецензия на роман "Зулейха открывает глаза" Гузели Яхиной) ("Критика. Эссе")

    "Я человек вольный: не пишу по заказу, не получаю за это деньги, читаю, что и когда хочу, не быстро и не очень много (основное время уходит на литературное творчество) – давно собирался, но только с опозданием на 6 лет прочел роман Гузели Яхиной. Моё первое, быстрое впечатление: Гузель Яхина – писатель огромной изобразительной силы (это, видимо, то, что Л. Улицкая называет кинематографичным стилем) и большого таланта. Редкие книги с такой силой захватывают. Тут сразу все: тема геноцида зажиточного крестьянства (я не хочу использовать дурацкое слово «кулак» из советского новояза), трагическая история, национальный колорит и очень яркая, эмоциональная, впечатляющая манера письма..."

  • 17.09.2021 20:37:00

    Наталия Кравченко. "Стихотворения (публикация №11)" ("Поэзия")

    "Я помню, как друг друга мы касались, как пел нам в дикой роще соловей... А этот день, когда мы расписались, – его никак не помню, хоть убей. В той жизни нашей было столько счастья, в ней было столько неба и земли, что записи, бумаги и печати к ней ничего добавить не могли..."

  • 16.09.2021 20:01:00

    Виктор Филимонов. "Мальчик с узкими плечами"... (о сюжете и герое лирики Владимира Спектора) ("Критика. Эссе")

    "Наверное, я не самый подходящий рецензент для поэта Владимира Спектора. Слишком субъективен в оценках, слишком пристрастен и слишком, в итоге, эмоционален. И тому есть ряд причин. Во-первых, я, как и Володя (надеюсь, он простит мне эту фамильярность), старый луганчанин. Точнее и вернее, ворошиловградец. В город моя семья вернулась из эвакуации года за два до рождения Владимира Спектора. И вплоть до своей зрелости я мог бы, как и он..."

  • 15.09.2021 15:36:00

    Светлана Замлелова. "Все проходит..." (рецензия на сборник произведений "Откуда-то издалека" Владимира Спектора)

    Может показаться, что написание мемуаров – дело нехитрое: знай себе рассказывай, что за чем происходило. Но это ложное, неверное представление. Написать мемуары так, чтобы читатель не заскучал, расположить события своего прошлого в такой последовательности, чтобы, во-первых, была ясна хронология, а во-вторых, занимающая значительную часть любой человеческой жизни обыденность не задавила бы своей массой всё повествование. То есть от мемуариста требуется умелая расстановка событий, их чередование без нарушения связи и порядка, сохранение занимательности. А книга «Откуда-то издалека…», помимо всего прочего, читается легко и с увлечением.

  • 14.09.2021 14:33:00

    Владимир Пахомов. "Гора (хроника одного восхождения)" ("Проза")

    "За 2 дня и 8 часов до трагедии. Мы стоим перед Горой во время короткой передышки перед первым промежуточным лагерем. Надсадное, тяжёлоё дыхание людей, который час на лыжах преодолевающих крутой подъем смешивается со свистом низовой метели, почти сразу зализывающей следы..."

  • 13.09.2021 13:46:00

    Валерий Румянцев. "Большое искусство" (рассказ)" ("Проза")

    "...Выходящий из дверей бельэтажа и хромающий на одну ногу Зая согласился, что тоже впервые в жизни прочувствовал искусство тем местом, на котором люди традиционно предпочитают сидеть. Я вам уже говорила, что рутина настигла меня даже в тот вечер? Так вот, эта настойчивая дамочка допекла меня по полной. Первой мыслью, когда я ..."

  • 12.09.2021 12:54:00

    Валерий Румянцев. "Сухари" (рассказ) ("Проза")

    "...Черкашин быстро добежал до ложбинки, снял шинель, кинул её на землю, лёг сам и, расстегнув четыре пуговицы на гимнастёрке, превратился в охотника, который хочет убить голод. «Что я делаю? - вдруг мелькнуло у него в голове. - Ведь если узнают… Но ведь там же голодные ребята. Эх, была не была!» Когда полуторка поравнялась с Василием и начала притормаживать..."

Спонсоры и партнеры