Новости, события

Новости 

Покидая Восток



(Автобиографическое колесничество)
Посвящается моей матери.

«Всё поменялось местами, — мольберт голубой
стал серым забором, скрипач, который стал
извозчиком, Земля и небо, Верх и низ...
Время толкнулось от нас и улетело.
На лице своём вижу знак таинственный —
Знак рождения... Если одна половинка лица
улетит, что будет со мной?!»
(Из японской прозы)


Кто-нибудь знает, как чувствует себя другой?! Каждый человек — главный
герой своей жизни. У каждого своя история. Кулачное буйство с самим собой…
Моя история началась то ли с рыка, то ли со слоновьего шёпота, с по-
знания естества боли и сущности смерти, прекрасной гармонии человека и
Мира, и сквозных, ледяных остервенелых скитаний...


Март. Весна. Я рождаюсь со всем Миром. Моя первая, знойная, пьянящая
весна цветущего невозмутимого Востока. Она живёт во мне всю мою жизнь...
Её запахи преследуют меня. С каждой весной я рождаюсь вновь, — юной вес-
ной, хрупкой и чувственной, примеряя улыбку и не отдавая себе отчёта. В
марте. На вечерней Заре. Я вновь рождаюсь со всем Миром... Безупречный
турнир, таинственный мир детства. Я ещё не умею говорить, ходить, любить,
протестовать. Но я умею чувствовать. Я могу видеть. Моё дыхание прониза-
но этим, полным древневарварских сокровищ, Миром.
Буддийский монах — мой первый нянь — улыбчивый человек, понима-
ющий суть вещей. Его бритая бычья голова, как мыслящий цветок, всегда
покрыта солнечными каплями пота. На толстом животе шелестит длинный
шёлковый халат. Я помню его запах. Я всю жизнь буду помнить его запах...
Кисло-сладкий запах тибетского дворика с обручем благоухающих цветов.
Он кормит меня сладким картофелем, пьёт чай из мандариновых листьев…
и скоро уединится в храме для недолгой молитвы, с лёгкой виноватцей в добрых
глазах.


Сказочные цветы, горы в сгустье прохладного тумана, невысокие храмы...
и яркое, яркое солнце, и синее, нестерпимо синее бездонное небо, которое
выпивает в себя твой взгляд. Скоро, очень скоро я всего этого уже не увижу.
Но всегда буду помнить, как это пахнет... Запах — это память. Этот мир, обез-
движен, справедлив и строг, — не сходи с моих уст, не сходи с моих строк!.. И
есть во всей этой красоте такая боль!..


Здесь я умерла восьми месяцев от роду, — кома, клиническая смерть, больница,
беспомощность отца и его звериный рёв сквозь нутро: «Дочка, не уходи!». И я
вернулась, вдоль по вечной реке, обречённая собой. Маленькой ладошкой в тёплой
руке отца.


Здесь Бог дал мне жизнь дважды. Здесь я познала силу любви. Отец… —
мой король червей, родной, узнаваемый по биению сердца, по всегда кипельно- белой
рубашке и голосу покоя. Скоро, очень скоро я потеряю отца, чтобы
искать всю жизнь... Девочка, потерявшая отца, и так и не нашедшая его. Эта
фраза, кажется, звучала в фильме Тонино Гуэро...


Мне дали имя — Марина. Маме шепнуло солнце. В этом имени так мно-
го для меня. Набегающая волна, яркий упругий луч, упирающийся в море,
золотые блики на изумрудной воде... Удивительно — изумрудное… И ещё...
морские жемчужины на дне, и бездна. Бездна...


Мне пять лет. Мама, коренная москвичка, умница и русская красавица с
ранней сединой в волосах от пережитой в детстве войны, полюбившая раскосые
карие глаза отца, его стать и ум до мурашек, ставшая его женой и любимой женщиной, блиставшая с ним на дипломатических приёмах, оформляет втайне от отца
туристическую визу в Советский Союз и бежит со мной на руках в Россию, на
родину, в Москву, по которой так скучает до кома в горле, до слёз, — бежит от отца,
бежит от любви... и, как окажется, в никуда. Вот что не поддаётся объяснению. Вот так поступок одного человека меняет судьбу другого.


Мне пять лет. СССР. Москва. Пионеры, барабанные палочки… Кто-нибудь
знает, как чувствует себя другой? Я слушала своих сверстников и понимала,
что старше них на целую жизнь… Мне пять лет, и у меня уже есть своя тайна.
Тайна, тяжёлым сгустком в сердце, изменяющая биение пульса и, посмеива-
ющаяся пламенем в детской груди, пытающимся выжечь прошлое… Нечто,
принадлежащее только мне. Нечто, что никто не должен был видеть. Слова
опасны. «Не бей понапрасну языком о зубы!» — говорил мой тибетский нянь.
Я стояла на краю обрыва и смотрела вниз... Мне казалось, я живу тысячу лет,
как песок на дне моря, в глубоком сне.


Теперь я видела нечто другое, чем знала прежде... Я узнала своих родных и
поняла рано, что во мне мечется, как огонёк в печи, любовь моих славянских
предков к России. И я несу эту любовь, — нелепую, несуразную, усталую — и
поныне, бесповоротно сквозь всю мою жизнь…


Зимняя морозная Москва. Мама лишена советского гражданства за выезд
из России. У неё нет паспорта, прописки, нет работы. Мы живём вдвоём, тай-
но на недостроенной даче моей бабушки, где пронизывающий ветер рвётся
в хиленькие окна дома без удобств, света, отопления, воды и газа, где всегда
сквозняк и иней на стенах, днём слышится гнусавая речь Брежнева из радио,
а по ночам выползают крысы с глазами удава.


Здесь я засыпала каждый вечер, на приставленных друг к другу табуретах,
с чувством хронического голода, рассматривая ледяные узоры на цементных
стенах, что — то шепча на языке отчаянья, иногда смотрела в окно, выходя-
щее в застывший яблоневый бабушкин сад.


По ночам, в своих снах я видела отца, его огромную библиотеку, так много
книг на разных языках, тома «Тысячи и одной ночи», которые отец перевёл
с персидского на русский, бережный шелест которых жил во мне, мою любимую
«Книгу перемен» со старинными пастельными гравюрами, которые
так часто рассматривала, сидя крошечкой-девочкой на полу... Что я понимала
тогда?.. Но образы, поразительные откровенные образы, которые впечатляли,
манили за собой в сокровенные тайны Мира... Они так рано открылись мне.
Как сила, что колется между рёбер, которая меня спасла. Я уже знала, что та-
кое сила молчания, и теперь она так была нужна мне.


Во сне отец говорил со мной, а я всегда протягивала ему свою ладошку с
печеньем. Почему я хотела накормить его? Наверное, потому, что познала,
что такое настоящий голод. Он улыбался мне своей белозубой улыбкой, мой
красивый мудрый отец, король червей, брал печенье и кушал его... День, ме-
сяц, год, — и я не увижу его много, много лет...


Меня переполнял мир, неведомый моим московским сверстникам. О мно-
гом было лучше молчать. Слова опасны. В доме на подоконнике лежали две
бабушкины потрёпанные книжки — «Валери» Лермонтова и «Горе от ума»
Грибоедова. С них и началось моё познание великого языка и литературы. С
ними мне не было одиноко. К шести годам я читала довольно свободно. Мне
никогда не было скучно с собой.


Я полюбила всё, что таит образы. Я полюбила танцевать, рисовать, я по-
любила одиночество, музыку и Лермонтова, постигшего и примирившего в
себе добро и зло.
А ныне ветер дует неумело,
И облака, сверкая белизной,
Не уплывают вдаль...
И горная вода, сверкая белой пеной,
Мчась с крутизны, не ударяет оземь,
А шепчет мне Вселенскую печаль.
Покоя не могу найти во сне,
С тревожной думой не могу расстаться,
Но это ж нынче снится мне,
Что начали цветы повсюду осыпаться,
Но это ж нынче снится мне...1
1 Стихи автора, Марины Карио


Мне девять лет. Позади годы голода, скитаний, вереницы прошений, которым не
было числа, и изматывающих хождений с мамой по посольствам,
юрконсульствам, в прокуренных коридорах которых было так много людей,
ищущих правды, — где, часами ожидая приёма, в изнеможении, я засыпала
у мамы на коленях.


По воле случая, или Бога, нашим делом занялся опытный пожилой юрист,
работавший в публицистическом отделе «Московского комсомольца». Его
статья о маминой судьбе, нашей непростой истории жизни, оказалась бом-
бой и каким-то чудом повлияла на чиновников. Маме вернули советское
гражданство, московскую прописку, восстановили в КБ.


Однажды, в те годы неизвестности перед будущим маме передали письмо
от отца, будто мистическое послание из трепещущего эфира, в котором он
писал, что ему часто снится дочь, которая всё время кормит его печеньем...
Этот единственный полувыцветший и почти истлевший отцовский клочок
бумаги хранится у меня и поныне, связывая нас какой-то незримою нитью,
как желобок на лезвии, как сверлецо…


Балет. Моя первая настоящая страсть на всю жизнь... Глубокая, беспово-
ротная, неиссякаемая... Что может испытать исстрадавшаяся душа, поднимаясь над землёй в волшебных волнах классической музыки, небесных объятьях высочайшего искусства?!
Выдохнуть разом глухоту, тошноту и мглу!..


Если музыка — язык ангелов, то балет — танец ангелов... Какая суть? Какая
божья благодать?.. Отболела душа. Болела память.


Мне девять лет. Я стою на сцене в белой накрахмаленной балетной пачке.
Лодыжки обвиты шёлковыми лентами розовых атласных пуантов. Тёмные
волосы схвачены на затылке и украшены диадемой из белых лепестков. Я
чувствую, я почти знаю, что прекрасна. Звучит музыка. Моя сольная партия.
Отрываюсь от дощатого пола сцены, кружусь в фуэте...


Я вижу слёзы мамы и много людей. Их глаза!!! Глаза! Бог мой! Какую власть
я имею над ними сейчас, в эти мгновения танца! Только бы не остановиться...
Парить на этой высоте и чувствовать, как тебя целует Бог. Время — рухнув-
ший храм. И молиться больше так не суметь. Всё то, что было мраком, спеши-
ло слиться с тяжёлым сгустком плывущей позади темноты…


Я впервые счастлива. В моей истории будет ещё так много… То, чего мож-
но было бы избежать… Ни когда-нибудь. И то, что стало уже неизбежным.
Просыпаясь, чувствую наощупь тишину. У неё новый штрих-код. И улыбка со вкусом горького миндаля.

Издательство «Золотое Руно»

Новое

Новое 

  • 03.02.2023 17:05:31

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 17) ("Проза")

    "Время – страшное, темное. Семнадцатый год наоборот. Чуть ли не каждый день сообщали об убийствах и похищениях. Но Игорь не замечал. Это потом, задним умом, он видел сны. Словно бежит по тонкому льду. Лед проваливается, трещит, чтобы спастись, требовалось бежать все быстрей, быстрей – впереди маячила надежда, сзади все больше расползалась, ширилась, захватывала все вокруг полынья. Но это – потом, когда все закончилось, когда он на время расслабился… Неприятности сгущались постепенно, будто тучки на горизонте перед грозой..."

  • 01.02.2023 16:06:37

    Леонид Подольский. "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 16) ("Проза")

    "Неприятности начались вскоре после нового года. Поначалу мелкие – деньги по-прежнему несли, но – зачем несли? – при тысячепроцентной инфляции сто процентов годовых не спасали; обналичка приносила хороший доход и торговля метандростенолом процветала, недвижимость росла в цене и сделки – их, правда, по-прежнему было немного, - приносили все больший доход, - но, увы, нарыв назревал: начинались невозвраты..."

  • 13.01.2023 15:50:35

    Леонид Подольский. "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 15) ("Проза")

    "К тому времени, а шел уже декабрь, недолго до Нового года, хотя было слякотно и темно, фонари едва горели, Игорь много чего знал о Хвоинском – что гаденыш, скупердяй и при случае мать родную продаст, – но он все равно приходил и начинал говорить тихим своим, вкрадчивым голосом. Умел быть полезным, незаменимым даже. Вот и в этот раз, позвонил и сказал: есть замечательно выгодный вариант. И – сидит перед Игорем, как обычно, вещает: - Есть у меня в мэрии знакомый чиновник. Очень близкий. Ну, вы понимаете, Игорь Григорьевич, близкий к самому. Реально сидит в кабинете, а кабинет у него ровно этажом ниже, под Самим, управляет потоками..."

  • 12.01.2023 15:21:00

    Сергей Гарсиа. "Стихотворения (публикация №3)" ("Поэзия")

    "Почему-то мне кажется Что в жизни есть навигатор. И он сочиняет маршрут Стуча по клавишам Женскими пальцами Но если чёртова там дыра Или потухший кратер То, значит, мы родились чтобы стать Всего лишь скитальцами ..."

  • 09.01.2023 16:26:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 12) ("Проза")

    "Рэкетиры наверняка все разведали, потому что сразу направились к кабинету и время выбрали точно, когда Игорь оставался один. Длинноногая Леночка, украшение фирмы, тотчас испарилась, хотя, возможно, просто совпало – все продолжалось лишь несколько минут и Игорь потом не мог вспомнить: ни как они появились, ни как исчезли. Помнил только, что их было двое качков: один высокий, атлетичный, в спортивном костюме и кроссовках, белокурый, другой приземистый, с короткими руками. Рослый почти вплотную приблизился к Полтавскому, так что Игорю стало дискомфортно и он ощутил тяжелый, душный запах табака; в это время маленький оставался в дверях..."

  • 08.01.2023 17:29:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 11) ("Проза")

    "Больше всего приходилось работать с заемщиками. Игорь пытался подолгу беседовать с каждым, угадывать: честный, не честный? Вернет, не вернет? Чем дышат, что думают, в чем состоит их бизнес? Кем были раньше? Какие у них перспективы? Есть ли семья? Иногда Полтавский думал, что это у него наследственное. Ростовщичество – еврейский бизнес, средневековый. Евреи много чаще других становились банкирами. Он догадывался, что ростовщичество – бизнес опасный, рискованный. Не оттого ли евреев так часто убивали, изгоняли, преследовали? Не в этом ли корни мрачных средневековых наветов и мифов?..."

  • 07.01.2023 17:07:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 10) ("Проза")

    "Все очень здорово начиналось. Кредиторы, заемщики, посредники, вкладчики, страховая компания, клиенты на обналичку – все выстроилось легко и быстро, без особых усилий, как только Полтавский переехал на Кирпичную улицу. По крайней мере Игорю так казалось. То есть работа была нелегкая и исключительно нервная, ежедневно приходилось решать десятки вопросов, целыми днями он крутился, как белка в колесе, иной раз, приехав домой, валился без сил, но он был молод – всего сорок пять, и – ему нравилось. Он чувствовал себя в своей стихии. Это была та жизнь, к которой он стремился. Свобода! Никто ему не мешал! Он вообще любил работать с людьми. Ему доставляло удовольствие общение. Он никогда не думал об этом, но – подсознательно – Игорь испытывал удовлетворение от ощущения собственной значимости. Это было его время, его месяцы!..."

  • 06.01.2023 16:54:00

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 9) ("Проза")

    "Вскоре после того, как стало ясно, что на Бейлина не приходится рассчитывать – глянцевый писатель явно не имел влияния ни на харизматичного, брутального Бардельникова, ни на начинавшего входить в силу Звонарева – тот прославился тем, что как-то выволок за волосы гаишника, в другой же раз, пьяный, сбил мотоциклиста, но ему все сходило с рук: Звонарев был одним из немногих среди глав администраций, решительно поддерживавших президента. А еще – установил посты на границах немаленькой своей территории, не выпуская, но и не впуская в область машины со спиртом и водкой, и попытался ввести местные чеки..."

  • 15.12.2022 19:46:33

    Леонид Подольский. "Ф.М.Достоевский: личность и творчество в свете времени" ("Критика. Эссе")

    "В прошлом году в России и за рубежом широко отмечалось 200-летие Ф. М. Достоевского, давно ставшего одним из главных символов великой русской литературы. Как-то мне довелось присутствовать на вечере, посвященном творчеству писателя в Центральном доме ученых. К немалому моему удивлению, пришлось выслушать с десяток бойких и комплиментарных пятиминутных докладов, в каждом из которых непременно использовались эпитеты «великий» и «гениальный», но – ни малейшей попытки действительно глубокого анализа творческого наследия классика. В самом деле, в представлении многих писатель давно превратился в некий непререкаемый символ (в идола?), которым можно только восторгаться, при этом живой, страждущий, противоречивый человек с его сложной судьбой, с его глубокими сомнениями и переживаниями куда-то исчез..."

  • 07.12.2022 16:48:24

    Леонид Подольский "Главы из романа "Финансист" (Часть 1. Глава 8) ) ("Проза")

    "Эпизоды эти, с Пироговой и с самим Бридло, туалетным королем и будущим олигархом, почти тотчас померкли и стерлись на время из памяти, оставив по себе лишь блеклую черно-белую картинку. Поток событий стремительно унес их в прошлое. Начинались совсем другие дела, короткие месяцы счастья, быть может, даже самые счастливые дни жизни, разве что давняя юношеская любовь или Изольда могли бы с ними конкурировать. Игорь вспоминал иногда слова Волоцкого: «Бизнес – это любовь настоящих мужчин. Деньги – это страсть, спорт. Это больше, чем любовь к женщинам». Да, деньги. Но время так уплотнилось, у Игоря оставалось так мало времени и сил на что-нибудь другое, что он потом не мог вспомнить почти ничего. Разве что короткие, пылкие встречи с Изольдой. Все словно со временем отгорело..."

Спонсоры и партнеры